Приговор по ст 123 ук рф

Незаконное производство абортов: особенности преступления и ответственность за его совершение

Демографическая политика РФ нацелена на увеличение прироста населения. Но женщины, все же, имеют право выбирать, когда производить на свет потомство и производить ли вообще. Кроме того, они вправе обратиться к специалисту, чтобы прервать незапланированною беременность. Поскольку государство заботится о здоровье прекрасной половины населения, процедура аборта четко регламентируется законодательством, а его незаконное проведение рассматривается как уголовное преступление.

Особенности преступления

Незаконно произведенным считается аборт (искусственное прерывание беременности), который был совершен лицом, не имеющим высшего медицинского образования по соответствующей специальности.

Данное преступное деяние карается статьей 123 УК РФ. Давайте рассмотрим состав преступления незаконного проведения аборта.

Более подробно об особенностях такого злодеяния, как незаконный аборт, расскажет следующий видеосюжет:

Состав преступления

  • Объектом является здоровье, а иногда и жизнь абортируемой женщины.
  • В качестве субъекта незаконного производства аборта может выступать лицо, старше 16 лет, не имеющее высшего специального образования, то есть не являющееся гинекологом, акушером-гинекологом или хирургом гинекологом.

Вне специального учреждения аборт может быть произведен специалистом только в случае крайней необходимости. Тогда данное деяние не будет рассматриваться как преступление.

А теперь давайте поговорим про незаконное производство аборта и смежные составы.

Пересечение с другими статьями УК

Отдельно следует сказать о согласии женщины на прерывание беременности. Ст. 123 УК РФ (незаконное производство аборта) касается лишь тех случаев, когда пациентка идет на аборт добровольно. Ситуации, в которых процедура производится против воли потерпевшей, квалифицируются по 111 статье (нанесение тяжкого вреда здоровью).

Для 123 статьи не имеет значения, каким способом был проведен аборт, и допустим ли он был по срокам. Главное, это факт незаконности проведения данных действий обвиняемым лицом и последствия для здоровья женщины.

Квалификация

Последней вопрос затрагивается в 3 части 123 статьи, которая квалифицирует состав преступления. Речь идет о смерти или тяжких повреждениях здоровья потерпевшей в ходе или в результате прерывания беременности. Факт наличия зависимости между абортом и негативными для здоровья женщины последствиями должен быть доказан.

Умысел, то есть нацеленность на производство аборта, является обязательной составляющей преступления, классифицируемого по 123 статье.

Изменения в законодательстве

До 2003 года в 123 статье присутствовала 2 часть, которая была удалена из кодекса как утратившая силу. В ней шла речь о повторном проведении незаконного аборта ранее судимым по данной статье лицом.

А теперь давайте узнаем, какая ответственность предусмотрена за незаконное производство аборта в уголовном праве России.

Ответственность за незаконное производство абортов

1 часть 123 статьи предусматривает несколько вариантов ответственности за совершенное злодеяние:

  • Штраф (до 80 000 рублей);
  • Штраф, назначаемый в размере зарплаты или полученного иным способом дохода за полгода;
  • Обязательные работы (от 120 до 240 часов);
  • Исправительные работы (от одного до двух лет).

3 часть указанной статьи касается преступления с двумя формами вины, поэтому и наказание в ней предусмотрено более жесткое – лишение свободы на 5 лет максимум. Параллельно может быть наложен запрет на право занимать определенные должности или заниматься конкретной деятельностью.

Далее мі поговорим про жертв и ситуации, когда незаконное производство аборта имело место.

Судебная практика

Хотя аборт является крайне опасной по своим последствиям процедурой, незаконное прерывание беременности производится очень часто. Среди причин такого поступка можно выделить:

  • низкий социальный статус женщины (отсутствие документов или денег на оплату аборта в специальном учреждении);
  • возраст (несовершеннолетние женщины боятся сообщать о беременности родителям);
  • большой срок (когда плоду больше 12 недель, в аборте, как правило, отказывают);
  • наличие противопоказаний.

Довольно часто незаконно и непрофессионально проведенный аборт приводит к смерти женщины.

Пример 1. Например, районный суд г. Нижние Серги, что в Свердловской области, рассмотрел дело о криминальном аборте, проведенном гражданкой К.Л.П., не имеющей специального образования, в корыстных целях. Потерпевшая — Н.Л.Г. – добровольно обратилась к подсудимой на сроке 19,5 недель, с целью прервать нежелательную беременность.

К.Л.П. согласилась провести процедуру, не имея специальных навыков и соответствующего образования, поскольку хотела получить за свою работу 1000 рублей. Во время аборта у потерпевшей открылось маточное кровотечение, воспалились внутренние оболочки матки, возник сепсис. В результате, после нескольких дней, проведенных в городской больнице, Н.Л.Г. умерла.

К.Л.П. свою вину полностью признала и раскаялась в содеянном. Еще одним смягчающим обстоятельством оказалось наличие у обвиняемой несовершеннолетнего ребенка. Тем не менее, осознавая тяжесть последствий преступления, совершенного обвиняемой, суд приговорил ее к двум годам лишения свободы (колония-поселение), отталкиваясь от 3 части 123 статьи УК РФ. До назначения приговора обвиняемая была взята под стражу из зала суда.

Также на обвиняемую были возложены судебные издержки и обязанность оплатить лечение Н.Л.Г. в городской больнице с 08.09.2007 по 10.09.2007, то есть с момента производства аборта до смерти потерпевшей.

Поскольку К.Л.П. должности в медицинском учреждении не имела и медицинской деятельностью не занималась, запрета на ее продолжение не последовало.

Как видим, простая алчность привела к невероятно печальным последствиям.

Пример 2. Даже когда дело не заканчивается смертью, избежать указания не удается. Так, вынесением приговора об исправительных мерах закончилось рассмотрение дела о незаконном аборте в Волгоградском суде.

Подсудимая по просьбе потерпевшей принялась за производство аборта, не имея медицинского образования по соответствующей специальности. Она ввела беременной несколько инъекций препарата, используемого ветеринарами, в результате чего женщина родила мертвого ребенка. Причиной смерти плода стал ателектаз легких.

Свою вину обвиняемая признала. Попросила суд об особом порядке рассмотрения дела, на что было дано согласие. В результате, обвиняемая была осуждена по 1 части статьи 123 УК РФ.

Незаконные аборты, равно как и незаконное изъятие органов и тканей человека, нарушение врачебной тайны и отказы от предоставления помощи больному — бич современной российской медицины. И только грамотное регулирование этой системы отношений, а также наказание виновных способны излечить наше государство от такого «недуга».

О том, как была раскрыта сеть клиник, занимающихся криминальными абортами, расскажет следующее видео:

Приговор по ст 123 ук рф

Кого судят за «незаконное проведение искусственного прерывания беременности», и как число осужденных может коррелировать с попытками государства запретить медицинские аборты, а также материнской смертностью.

В современном российском законодательстве за криминальные аборты предусмотрена уголовная ответственность по статье 123 УК — незаконное проведение искусственного прерывания беременности. До 2013 года формулировка статьи была иная: незаконное производство абортов.

Часть первая статьи говорит о проведении аборта человеком без профильного высшего медицинского образования и в качестве наказания предусматривает штраф до 80 тысяч рублей, обязательные работы на срок до 480 часов или исправительные работы на срок до двух лет.

Третья часть оговаривает наказание за нелегальный аборт, в результате которого потерпевшая умерла, или ее здоровью причинили тяжкий вред. За это обвиняемый может быть приговорен к принудительным работам или лишению свободы на срок до пяти лет.

Часть 2 статьи 123 УК утратила силу в 2003 году. Она предполагала ответственность за повторное проведение нелегального аборта — лишение свободы на срок до двух лет или ограничение свободы.

«Ее, скорее всего, исключили, потому что [она] вообще неприменяемая. Актуальности не было, соответственно, ее убрали. И в 2003 году у нас по ряду преступлений убиралось понятие повторности. Я думаю, что здесь совпало и то, и то», — говорит адвокат Мари Давтян.

«О запрещении абортов». История и демография

18 ноября 1920 года вышел декрет Совета народных комиссаров «Об искусственном прерывании беременности», который легализовал аборты в СССР. Он стал первым в истории документом, закрепившим за женщиной право прервать нежелательную беременность .

«Пока моральные пережитки прошлого и тяжелые экономические условия настоящего еще вынуждают часть женщин решаться на эту операцию, Народный комиссариат здравоохранения и Народный комиссариат юстиции, охраняя здоровье женщины и интересы расы от невежественных и корыстных хищников и считая метод репрессий в этой области абсолютно не достигающим цели, постановляет: допускается бесплатное производство операций по искусственному прерыванию беременности в обстановке советских больниц», — говорилось в декрете.

Уже в 1922 году в первом Уголовном кодексе РСФСР вводилась ответственность за нелегальные аборты: статья 146 определяла наказание за «изгнание плода или искусственный перерыв беременности» с согласия матери в ненадлежащих условиях или людьми без медицинской подготовки. Последним грозило лишение свободы или принудительные работы на срок до года.

Та же статья предполагала реальный срок до пяти лет за аналогичные действия, но совершаемые «в виде промысла», либо без согласия матери, либо повлекшие гибель беременной.

В новом Уголовном кодексе РСФСР, принятом в 1926 году, ответственность за нелегальные аборты была прописана в статье 140 со схожими формулировками и наказаниями.

Спустя всего десять лет Центральный исполнительный комитет и Совет народных комиссаров выпустили постановление о полном запрете абортов.

«В связи с установленной вредностью абортов, запретить производство таковых как в больницах и специальных лечебных заведениях, так и на дому у врачей и на частных квартирах беременных. Производство абортов допустить исключительно в тех случаях, когда продолжение беременности представляет угрозу жизни или грозит тяжелым ущербом здоровью беременной женщины», — гласил документ. Другим основанием для легального аборта были тяжелые заболевания, передающиеся по наследству.

Тем же постановлением устанавливалась и уголовная ответственность для врачей за аборты без указанных оснований — реальный срок от одного до двух лет. За аборт в антисанитарных условиях или произведенный человеком без специального образования — тюремное заключение на срок от трех лет, за принуждение женщины к аборту — два года лишения свободы.

Ответственность была предусмотрена и для самих беременных: «В отношении беременных женщин, производящих аборт в нарушение указанного запрещения, установить как уголовное наказание общественное порицание, а при повторном нарушении закона о запрещении абортов — штраф до 300 рублей».

По данным журнала Центра демографии при РАН «Демоскоп», после введения запрета на аборты в СССР выросла связанная с подобными операциями смертность: в 1935 году (перед запретом) при абортах в городах умерла 451 женщина, а в 1936 году — более 900. В 1940 году число погибших превысило уже 2 000, что составило 51% от всех случаев смерти беременных; к началу 1950-х этот показатель вырос до 70%. При этом в 1935 году гибель при аборте составляла четверть всех случаев материнской смертности. Другим следствием запрета на аборты стал рост числа убийств детей в возрасте до года.

Только в 1954 году указом Верховного совета СССР была отменена уголовная ответственность для прервавших беременность женщин, а в 1955-м легализовали и сами аборты. В Уголовном кодексе остались статьи об абортах вне больниц (до двух лет тюремного заключения), произведенные в антисанитарной обстановке или человеком без профильного медобразования (от трех лет лишения свободы), а также о принуждении женщины к аборту (до двух лет).

В 1960 году с принятием нового Уголовного кодекса РСФСР в нем появилась статья 116 — «Незаконное производство абортов». Она вводила ответственность за нелегальный аборт для врачей — исправительные работы на срок до двух лет, либо штраф, либо лишение права на врачебную деятельность; для людей без высшего медицинского образования — лишение свободы или принудительные работы на срок до двух лет.

В случае наступления тяжких последствий для потерпевшей, либо ее смерти, а также при повторном проведении нелегального аборта обвиняемому грозило до восьми лет заключения.

Штрафы, условные сроки и исчезнувшее дело в Чечне. Практика

По данным Судебного департамента Верховного суда, с 2009 по 2015 год по статье 123 УК были осуждены 29 человек: в прошлом году — один, в 2014-м — двое, в 2013-м — четверо, в 2012-м — трое, в 2011 году — снова четверо осужденных, в 2010-м обвинительные приговоры по этой статье вынесли восьмерым подсудимым, а в 2009 году — семерым.

По первой части статьи за эти годы осудили 16 человек. Их приговаривали к штрафам (в основном, до пяти тысяч рублей), исправительным или обязательным работам. В одном случае подсудимый получил условный срок. Шесть уголовных дел закрыли за примирением сторон.

По третьей части за этот же период были осуждены 13 человек. Один из них в 2009 году был приговорен к лишению свободы на срок от одного до трех лет. В остальных случаях суды назначали условные сроки. Четыре дела прекратили также за примирением сторон.

Согласно статистике МВД, с каждым годом дел по статье 123 УК становится все меньше: так, в 2010 году органы внутренних дел зарегистрировали 18 уголовных дел о нелегальных абортах, 11 из них были переданы в суд. В 2015-м возбуждено было всего шесть дел, причем ни одно из них не дошло до суда.

Больше всего преступлений по статье 123 УК за указанный период зарегистрировали в Сибирском федеральном округе — всего 24. На втором месте Центральный и Приволжский федеральные округа с десятью зарегистрированными преступлениями в каждом, а на третьем Уральский — с девятью.

В остальных округах за пять лет зарегистрировали от одного до пяти аналогичных преступлений. В частности, на Северном Кавказе зарегистрировали три дела по 123-й статье, одно из них — в Чечне. Правда, статистические данные МВД не позволяют узнать, что произошло потом: ни в графе с предварительно расследованными делами, ни в графе с доведенными до суда этого случая нет.

«Полюбовно». Народные средства. Полиэтиленовый пакет

Уголовные дела по статье 123 УК крайне редко освещаются СМИ, информацию о них трудно найти и на ведомственных сайтах.

В апреле 2015 года Следственный комитет сообщил о приговоре 22-летней жительнице Питерского района Саратовской области, признанной виновной в покушении на незаконное проведение аборта (часть 3 статьи 30, часть 1 статьи 123 УК). Девушку оштрафовали на 20 тысяч рублей.

Ее случаем занимался отдел по расследованию особо важных дел управления СК по Саратовской области. По данным следователей, летом 2014 года подсудимая с помощью народных средств и препарата для прерывания беременности пыталась сделать аборт 13-летней девочке, которую она опекала. После этого подростка госпитализировали в Питерскую центральную районную больницу, а затем перевели в областную.

После инцидента было возбуждено еще одно дело — по статье 134 УК, половое сношение с лицом, не достигшим 14-летнего возраста. Подозреваемым стал 16-летний подросток из Энгельса. СК сообщал, что в апреле 2014 года в одном из сел Питерского района он изнасиловал девочку у нее дома. К подозрениям по статье 134 УК добавился пункт «б» части 4 статьи 131 УК (изнасилование потерпевшей, не достигшей 14-летнего возраста). Об исходе этого уголовного дела не сообщалось.

Только в конце 2014 года министр образования региона Марина Епифанова рассказала журналистам, что история закончилась «полюбовно». «Казалось бы, как много было шума, но ведь девочка-то счастлива, в плане того, что она повстречала свою любовь, у них сейчас родится малыш. Понятно, что она — взрослая девочка, я с ней встречалась. Можно только за нее порадоваться», — говорила областной министр.

«Там изначально все было свалено в одну кучу, — утверждала Епифанова. — Когда девочку удочерили, у нее сложились такие хорошие отношения с новой мамой, что она рассказала ей обо всех своих бедах, которые у нее были раньше. И мама, естественно, все это рассказала опеке. А тут еще получилось так, что буквально в это же время оказалось, что девочка беременна — все это сложилось, наслоилось. В итоге вышло, будто ее насиловали-насиловали и довели ее до такой степени. Это абсолютно две разные истории».

Другое дело об аборте в домашних условиях расследовалось в Челябинской области. Там в июне 2013 года 74-летняя Валентина Малева сделала операцию 24-летней девушке, которая находилась на 8-9 неделе беременности. У пенсионерки не было профильного высшего медицинского образования, но долгое время она работала медсестрой и фельдшером в хирургическом и гинекологическом отделениях.

На следующий день после процедуры девушка обратилась в больницу. Как рассказала «Российской газете» консультант суда Гульнара Яруллина, у потерпевшей открылось кровотечение и поднялась температура.

Позже пенсионерку осудили на два года условно, признав ее виновной в незаконном производстве аборта, повлекшем тяжкий вред здоровью (часть 3 статьи 123 УК). Обвиняемая не отрицала вины, но в свое оправдание говорила, что не брала с девушки денег, а сделала аборт из жалости. Беременная рассказала Малевой, что отец будущего ребенка ей не помогает, а сама она учится и пока не может зарабатывать. Несмотря на тяжелые последствия аборта, у девушки не было претензий к пенсионерке.

В августе 2009 года Ленинский районный суд Омска приговорил к двум с половиной годам колонии общего режима местную жительницу, осудив ее по третьей части статьи 123 УК.

Знакомая обвиняемой привела к ней беременную девушку, которой из-за проблем с регистрацией по месту жительства и большого срока беременности (24-26 недель) врачи отказались делать аборт. Женщина взяла у беременной пять тысяч рублей, после чего сделала ей несколько инъекций препарата, вызывающего сокращение матки.

«Ожидаемой реакции уколы не дали. Уже ночью хозяйка, находившаяся в состоянии алкогольного опьянения, приступила к операции прямо у себя на кухонном столе. Дезинфицировать гинекологические инструменты она не стала. Чтобы заглушить крики своей «пациентки «, включила музыку», — сообщалось на сайте областного суда.

Женщина не смогла полностью удалить плод. У обратившейся за помощью девушки началось сильное кровотечение из-за разрыва внутренних органов. При этом обвиняемая отказалась вызвать скорую помощь. Останки плода она спустила в канализацию.

Позже женщина вместе с дочкой школьного возраста и ее другом вывела потерпевшую на улицу. Друг школьницы вызвал медиков со своего мобильного телефона, сказав, что случайно увидел девушку, которой плохо. Потерпевшей пришлось удалить матку с трубами. В суде она не настаивала на тюремном сроке для обвиняемой, а заявила только гражданский иск с требованием возместить ей моральный вред. С подсудимой взыскали 100 тысяч рублей.

За несколько месяцев до инцидента женщина, у которой было только среднее техническое образование, покинула колонию, где отбывала наказание по аналогичному делу.

В августе 2008 года жительница Тамбова обратилась к фельдшеру негосударственного учреждения здравоохранения «Узловая поликлиника на станции Тамбов ОАО «РЖД»» Людмиле Бучневой с просьбой за деньги сделать ей аборт. Фельдшер согласилась и запросила пять тысяч рублей. Бучнева спровоцировала преждевременные роды, а затем задушила новорожденного полиэтиленовым пакетом. Позже фельдшера обвинили в незаконном аборте и убийстве. Ее приговорили к восьми годам колонии.

Как сообщал Минздрав, в 2001 году в России после абортов умерли 149 женщин (82 из них — от септических осложнений), что составляло 27,7% случаев материнской смерти.

В 2010 году каждый десятый случай материнской смерти (10,8%) происходил после аборта. Всего же число материнских смертей за десятилетие сократилось в два раза, писал «Демоскоп».

«Вспыхнет, как свечка». Почему аборты нельзя запрещать

Опрошенные «Медиазоной» медики и юристы сходятся во мнении, что сегодня криминальные аборты в России — явление редкое; соответственно, статью 123 УК применяют нечасто.

В практике адвоката Мари Давтян, которая специализируется на делах о семейно-бытовом насилии, 123-я статья не встречалась ни разу. Она также не знает коллег-адвокатов, которые занимались бы подобными делами.

«Я думаю, мы знаем только те дела, когда что-то случалось с этими женщинами. Потому что, если аборт был сделан тихо и никто про него не узнал, у потерпевшей все нормально и ничего плохого не произошло, никто не обращается и не заявляет. Думаю, что те дела, которые есть, это дела с трагическими концовками», — говорит Давтян.

По мнению адвоката, такая статистика криминальных абортов связана с доступностью легальных операций: «Все-таки доступ к аборту у нас сохранялся все эти годы, если не брать последние несколько лет, когда вводились периоды тишины и так далее. До этого подход был достаточно либеральным. До 12 недель женщин могла прийти, сделать прерывание беременности. Там было много специальных (медицинских и социальных — МЗ) показаний, которые можно было использовать до 22 недель. Необходимости криминальные аборты делать просто не было».

Юрист Анна Крюкова, в практике которой значительное место занимают дела, связанные с медициной, говорит, что сейчас российское здравоохранение дает женщинам возможность воспользоваться правом на аборт, поэтому обращаться к «бабкам в деревню» бессмысленно.

Как предполагает адвокат Давтян, жертвами нелегальных абортов могут стать, например, несовершеннолетние, а также жительницы удаленных населенных пунктов, в которых нет больниц и врачей необходимого профиля. Адвокат убеждена, что препятствия для получения квалифицированной медицинской помощи — главный фактор роста числа криминальных абортов.

«Когда есть нормальный доступ к аборту, никто не ходит делать криминальные. А когда этого доступа нет, тогда женщины пытаются решить, как могут. А когда его может не быть? Когда у нас дистанционный барьер, большое расстояние. Когда это может быть связано с тем, что стыдно обратиться», — поясняет Давтян.

Директор Российской ассоциации «Народонаселение и развитие» (РАНиР), акушер-гинеколог и эксперт по планированию семьи и репродуктивному здоровью Любовь Ерофеева также отмечает крайне малое количество криминальных абортов там, где доступны профессиональные медицинские услуги. «Возможно, в Москве, Петербурге много коммерческих, частных структур, в которых можно, видимо, за деньги как-то договориться. В регионах эта ситуация несколько хуже. В регионах какие-нибудь бабки-повитухи точно работают», — рассказывает Ерофеева.

При этом эксперт полагает, что уже принятые государством меры, связанные с ограничением доступности абортов, могут толкать женщин на нелегальные операции. Например, закон «Об охране здоровья граждан РФ» запрещает проведение аборта в день обращения. На сроке беременности на 4-7 и 11-12 недели аборт нельзя проводить раньше, чем через двое суток после обращения, а в случае обращения на 8-10 неделе процедуру могут провести только через семь суток после обращения женщины. Это время в медучреждениях называют «днями тишины».

«У нас складывается впечатление, что законодательные инициативы, ограничивающие репродуктивные права, могут приводить к тому, что увеличится число криминальных абортов. При том, что в настоящий момент аборт разрешен, — объясняет Ерофеева. — Вот эта неделя ожидания, что теперь нельзя аборт в день обращения делать. Женщины, у которых нерегулярный цикл, которые могут не знать, когда у них были прошлые месячные, они могут попадать в группу риска, потому что они могут обращаться к врачам, когда уже наступает 12-13 неделя беременности, когда ее уже нельзя прервать по закону (без специальных показаний — МЗ)».

Из исследований РАНиР следует, что женщины недовольны введением «дней тишины» и обязательной психологической консультацией, рассказывает глава ассоциации. «Психологическое консультирование — чистой воды манипуляция, вот это женщинам не нравится. 70% отмечает отрицательный эффект. В основном, это вызывает у них чувство страха и чувство вины», — говорит Ерофеева.

Директор РАНиР негативно оценивает предложение исключить аборты из системы обязательного медицинского страхования (ОМС) и предупреждает о резком росте числа криминальных операций в случае принятия соответствующего закона: «Вспыхнет, как свечка».

«Эти инициативы, во-первых, жесточайшая коррупция для медицинских специалистов. Тут же начнет процветать бизнес подпольных абортов. И, конечно, будут самоаборты и криминальные вмешательства. Стоить это будет недешево, а те, кто и так находится в уязвимом положении (потерял работу, нет жилья, нет поддержки от семьи, от мужа или с мужем что-то произошло) — им неоткуда будет взять особенно денег. Вот и все, замкнется круг. Наступаем на те же грабли, на которых оттоптались и Советский Союз, и Румыния. Это сильнейший удар по тем, кто находится в наиболее уязвимом положении», — заключает эксперт.

Юрист Анна Крюкова говорит о возможном исключении абортов из системы ОМС не менее резко. Она также считает, что подобная мера лишь спровоцирует рост числа нелегальных абортов.

«Запретительные меры, на мой взгляд, которые государство в последнее время активно применяет, не несут положительного результата. В принципе это неконструктивно. Создайте условия для женщин. Она все равно пойдет — пойдет к повитухе, к тому, кто это делает дома. Помимо всего прочего, будет в результате и заражение крови, и невозможность родить в будущем. Нельзя в нашей стране запрещать», — настаивает юрист.

Защита при обвинении по ст. 123 УК РФ

На сегодняшний день статистика незаконных абортов крайне печальна и ставит данную проблему на одну ступень с другими глобальными государственными проблемами. Каждый год в России совершается более 3,5 миллионов абортов, при этом около 420 000 являются внебольничными. В течение года от абортов умирают свыше 260 женщин, а 500 000 приобретают осложнения, среди которых на первом месте стоит бесплодие.

Поэтому такое преступление, как проведение искусственного прерывания беременности лицом, не имеющим высшего медицинского образования соответствующего профиля, более чем сурово наказывается со стороны государства.

Каждая женщина самостоятельно решает вопрос о материнстве. Искусственное прерывание беременности проводится по желанию женщины при наличии информированного добровольного согласия.

Письменная форма согласия установлена Приказом Минздравсоцразвития Российской Федерации от 17.05.2007 №335 «О рекомендуемом образце информированного добровольного согласия на проведение искусственного прерывания беременности при сроке до 12 недель» (зарегистрировано в Минюсте Российской Федерации 11.10.2007 №10308).

Искусственное прерывание беременности по желанию женщины проводится при сроке беременности до 12 недель.

Помимо прочего, искусственное прерывание беременности проводится:

  • не ранее 48 часов с момента обращения женщины в медицинскую организацию для искусственного прерывания беременности;
  • при сроке беременности четвертая-седьмая недели;
  • при сроке беременности одиннадцатая-двенадцатая недели, но не позднее окончания двенадцатой недели беременности;
  • не ранее семи дней с момента обращения женщины в медицинскую организацию для искусственного прерывания беременности при сроке беременности восьмая-десятая недели беременности.

При этом важно отметить, что искусственное прерывание беременности по социальным показаниям проводится при сроке беременности до 22 недель, а при наличии медицинских показаний — независимо от срока беременности.

В соответствии с Постановлением Правительства Российской Федерации от 06.02.2012 №98 «О социальном показании для искусственного прерывания беременности», социальным показанием для искусственного прерывания беременности является беременность, наступившая в результате совершения преступления, предусмотренного ст. 131 Уголовного кодекса Российской Федерации, то есть в результате изнасилования.

Перед подписанием согласия на искусственное прерывание беременности врач должен проинформировать женщину о следующем:

  • о сроке беременности;
  • об отсутствии противопоказаний к вынашиванию данной беременности и рождению ребенка;
  • о смысле операции и обезболивания;
  • о том, что медицинская помощь при операции (включая обезболивание) входит в Программу государственных гарантий оказания гражданам Российской Федерации бесплатной медицинской помощи;
  • о том, что нет 100% гарантии предотвращения возможных осложнений при проведении самой операции и в послеоперационном периоде;
  • о возможности и целесообразности использования в дальнейшем средств предупреждения нежелательной беременности;
  • о необходимости приема назначенных лекарственных препаратов;
  • о режиме поведения, в том числе половой жизни, в послеоперационном периоде и возможных последствиях при его нарушении.

По общим правилам, операция по искусственному прерыванию беременности (аборт) может производиться лишь в соответствии со специальными правилами, допускающими производство данной операции только в медицинском учреждении, получившем лицензию на указанный вид деятельности врачами, имеющими специальную подготовку.

Простой состав рассматриваемого в данной статье преступления наказывается штрафом в размере до 80 000 рублей либо исправительными работами на срок до 2 лет.

В случае если незаконное проведение искусственного прерывания беременности, повлекло по неосторожности смерть потерпевшей либо причинение тяжкого вреда здоровью, устанавливается уголовная ответственность в виде лишения свободы на срок до 5 лет.

Важно учитывать, что смерть потерпевшей может наступить как во время производства аборта, так и после него.

Если вам предъявлено обвинение по ст. 123 Уголовного кодекса Российской Федерации – своевременное обращение за профессиональной юридической помощью к квалифицированному адвокату по уголовным делам позволит вам увеличить свои шансы на разрешение уголовного дела в положительную сторону, а также даст возможность грамотно отстоять свои законные права и интересы.

Вот лишь некоторые примеры, чего удавалось добиться по уголовным делам

при обвинении по ст. 123 Уголовного кодекса Российской Федерации:

  • оправдательный приговор по ч.1 ст. 127 УК РФ
  • оправдательный приговор по ч.3 ст. 127 УК РФ
  • освобождение из-под стражи в зале суда по ч.1 ст. 127 УК РФ
  • освобождение из-под стражи в зале суда по ч.3 ст. 127 УК РФ
  • оправдательный приговор при обвинении в проведении искусственного прерывания беременности лицом, не имеющим высшего медицинского образования соответствующего профиля;
  • освобождение из-под стражи в зале суда при обвинении в проведении искусственного прерывания беременности лицом, не имеющим высшего медицинского образования соответствующего профиля;
  • переквалификация преступления при обвинении в незаконном проведении искусственного прерывания беременности, повлекшем по неосторожности смерть потерпевшей, в преступление меньшей степени тяжести;
  • переквалификация преступления при обвинении в незаконном проведении искусственного прерывания беременности, повлекшем по неосторожности бесплодие потерпевшей, в преступление меньшей степени тяжести;
  • переквалификация преступления при обвинении в незаконном проведении искусственного прерывания беременности, повлекшем по неосторожности причинение хронического гинекологического заболевания потерпевшей, в преступление меньшей степени тяжести.

В нашу работу по ведению уголовного дела

при обвинении по ст. 123 УК РФ входит:

  • предоставление квалифицированным адвокатом по уголовным делам устных и письменных юридических консультаций;
  • обзор судебной практики по данной категории уголовных дел;
  • разъяснение норм уголовного законодательства Российской Федерации (при необходимости);
  • определение положительных перспектив расследования и рассмотрения уголовного дела в суде;
  • защита интересов обвиняемого по уголовному делу в ходе дознания и предварительного следствия;
  • предоставление оперативных консультаций по уголовному делу на протяжении всего его расследования;
  • активное участие адвоката по уголовным делам в следственных и процессуальных действиях;
  • изучение всей документации и материалов уголовного дела;
  • доскональное изучение доказательств, предоставленных предварительным следствием на предмет их соответствия нормам уголовного законодательства Российской Федерации;
  • посещение обвиняемого в следственном изоляторе и изоляторе следственного содержания (ели потребуется);
  • разработка адвокатом эффективной позиции защиты по уголовному делу;
  • подготовка обвиняемого в правовом и психологическом плане к судебному заседанию;
  • подготовка в рамках уголовного дела необходимых заявлений, жалоб и ходатайств;
  • представление интересов обвиняемого на протяжении всего судебного процесса, до принятия судом первой инстанции окончательного решения по делу;
  • подготовка, составление и подача жалоб в апелляционные, кассационные и надзорные инстанции (при необходимости).

Приговор по ст 123 ук рф

НИЖЕГОРОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ ПРЕЗИДИУМА

НИЖЕГОРОДСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА ЗА ПЕРВЫЙ КВАРТАЛ 2012 ГОДА

1. Если подозреваемый или обвиняемый заявил об отказе от защитника, но отказ не был удовлетворен и защитник участвовал в уголовном судопроизводстве по назначению суда, то расходы на оплату труда адвоката возмещаются за счет средств федерального бюджета .

Определением судебной коллегии по уголовным делам Нижегородского областного суда от 12 июля 2011 года ходатайство адвоката Р. в котором она просила произвести оплату ее труда в размере 596 рублей за осуществление защиты К. в суде кассационной инстанции по уголовному делу в отношении осужденного К. по назначению суда, удовлетворено в полном объеме. С К. в доход федерального бюджета в порядке регресса взысканы процессуальные издержки в сумме 596 рублей за оплату услуг адвоката Р. по назначению.

Президиум данное судебное решение изменил, исключил из определения указание суда кассационной инстанции на взыскание с К. в порядке регресса в счет федерального бюджета расходов в сумме 596 рублей по оплате труда адвоката по назначению за осуществление защиты в суде кассационной инстанции. В остальной части состоявшееся судебное решение оставлено без изменения.

В обоснование принятого решения президиум указал следующее.

В соответствии с требованиями ч.1 ст.52 УПК РФ, подозреваемый, обвиняемый вправе в любой момент производства по уголовному делу отказаться от помощи защитника. Такой отказ допускается только по инициативе подозреваемого или обвиняемого и заявляется в письменном виде.

Исходя из ч. 4 ст. 132 УПК РФ, если подозреваемый или обвиняемый заявил об отказе от защитника, но отказ не был удовлетворен и защитник участвовал в уголовном судопроизводстве по назначению суда, то расходы на оплату труда адвоката возмещаются за счет средств федерального бюджета.

Как следует из представленных материалов судебно-контрольного производства осужденный К., в расписке датированной 13 мая 2011 года (л.м. 23), от услуг защитника по назначению суда кассационной инстанции отказался. Впоследствии, других ходатайств об обеспечении его адвокатом при рассмотрении его кассационной жалобы, не заявлял.

Удовлетворяя заявление адвоката Р. об оплате ее труда за осуществление защиты К. в суде кассационной инстанции и одновременно определив взыскать указанные процессуальные издержки в сумме 596 рублей с осужденного в порядке регресса, судебная коллегия не учла взаимосвязь положений закона, в соответствии с которыми взыскание с осужденного процессуальных издержек в виде расходов по оплате труда адвоката, может иметь место исключительно в случае, если осужденный не отказался от услуг защитника, и адвокат фактические участвовал в рассмотрении уголовного дела по назначению.

Постановление президиума от 18 января 2012 года

2. Заявитель – адвокат не лишен права обжаловать постановление следователя в порядке ст.125 УПК РФ об оплате своего труда, поскольку, в силу ст.49 УПК РФ, является участником уголовного судопроизводства.

Постановлением судьи от 30 июня 2011 года производство по жалобе адвоката Ф. на постановление следователя об оплате труда защитника прекращено.

В обоснование принятого решения суд первой инстанции констатировал, что данное решение должностного лица следственного органа не относится к решениям и действиям (бездействию), способным причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства, в связи с чем поданная жалоба не подлежит разрешению в порядке ст.125 УПК РФ.

Одновременно в описательно-мотивировочной части своего решения суд указал также на то, что по смыслу ст.125 УПК РФ адвокат как защитник лица, вовлекаемого в сферу уголовного производства, реализует (и обеспечивает) в рамках уголовного дела не свои собственные интересы, а представляет права и интересы подзащитного.

Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Нижегородского областного суда от 19 августа 2011 года постановление судьи оставлено без изменения.

Президиум рассмотрел надзорную жалобу адвоката Ф., судебные решения отменил, направив ходатайство адвоката на новое судебное рассмотрение.

При этом президиум указал на следующее.

В соответствии со ст.123 УПК РФ действия (бездействие) и решения органа дознания, дознавателя, следователя, руководителя следственного органа, прокурора и суда могут быть обжалованы в установленном данным Кодексом порядке участниками уголовного судопроизводства, а также иными лицами в той части, в которой производимые процессуальные действия и принимаемые процессуальные решения затрагивают их интересы.

По смыслу ст.ст. 123 и 125 УПК РФ в их взаимосвязи между собой, жалобу на процессуальные решения и действия (бездействие) дознавателя, следователя, руководителя следственного органа, прокурора вправе подать любой участник уголовного производства или иное лицо в той части, в которой такие действия и решения затрагивают его интересы, а также действующий в интересах заявителя защитник, законный представитель или представитель.

Недопустимы ограничения права на судебное обжалование решений и действий (бездействия), затрагивающих права и законные интересы граждан, лишь на том основании, что они не были признаны в установленном законом порядке участниками уголовного судопроизводства, поскольку обеспечение гарантируемых Конституцией Российской Федерации прав и свобод человека и гражданина должно вытекать из фактического положения этого лица, как нуждающегося в обеспечении соответствующего права.

Констатируя неприемлемость для разрешения в порядке ст. 125 УПК РФ жалобы адвоката Ф. на постановление об оплате труда защитника с прекращением в этой части производства, суд не принял во внимание, что адвокат Ф. была допущена в качестве защитника обвиняемого М.на стадии предварительного расследования в рамках уголовного дела №640183 исходя из положений ст.ст. 50, 51 УПК РФ.

В силу ст.49 УПК РФ защитник является участником уголовного судопроизводства.

Согласно закону, в случае участия адвоката в производстве предварительного расследования по назначению дознавателя, следователя расходы на оплату его труда компенсируются за счет средств федерального бюджета.

Таким образом, как следует из приведенных взаимосвязанных правовых норм, право адвоката на вознаграждение за оказание юридической помощи в указанных случаях предопределено исключительно его процессуальным положением в уголовном производстве и регулируется специальными нормативными актами, изданными в развитие положений уголовно-процессуального законодательства, закрепляющего общие принципы, касающиеся оплаты труда адвоката в уголовном процессе.

Ввиду указанных обстоятельств, президиум констатировал, что вывод суда о том, что указанные спорные правоотношения не являются предметом судебного разбирательства в порядке ст.125 УПК РФ, не основаны на материалах дела и нормах уголовно-процессуального закона.

Постановление президиума от 18 января 2012 года

3. Отбывание осужденным наказания, назначенного по одному приговору, не препятствует рассмотрению судом вопроса о снятии судимости, наказание по которой осужденным отбыто.

Постановлением районного суда г.Нижнего Новгорода Нижегородской области от 29 апреля 2011 года осужденному Ш. отказано в принятии к рассмотрению ходатайства о снятии судимости по приговору Советского районного суда г. Нижнего Новгорода Нижегородской области от 27 декабря 2002 года.

Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Нижегородского областного суда от 24 июня 2011 года постановление судьи оставлено без изменения.

Рассмотрев материал по надзорной жалобе осужденного, президиум постановление судьи Ленинского районного суда г. Нижнего Новгорода Нижегородской области от 29 апреля 2011 года и кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Нижегородского областного суда от 24 июня 2011 года, вынесенные в отношении осужденного Ш., отменил.

Причинами отмены состоявшихся судебных решений по ходатайству осужденного послужили следующие обстоятельства.

Согласно материалам дела Ш. был осужден 27 декабря 2002 года Советским районным судом г. Нижнего Новгорода Нижегородской области по п. «а» ч.2 ст.161 УК РФ к лишению свободы на срок 3 года 3 месяца.

14 сентября 2004 года освобожден условно-досрочно на неотбытый срок 1 год 2 месяца 13 дней.

В дальнейшем, 14 октября 2010 года, осужденный Ш. обратился в районный суд г. Нижнего Новгорода Нижегородской области в порядке ст. 400 УПК РФ с ходатайством о снятии с него судимости в соответствии со ст. 86 УК РФ по приговору Советского районного суда г.Нижнего Новгорода от 27 декабря 2002 года.

При этом из представленных материалов усматривалось, что на момент обращения с таким ходатайством, осужденный отбывал наказание по приговору Ленинского районного суда г.Нижнего Новгорода от 01 марта 2010 года.

Ранее Ш. был судим приговором Ленинского районного суда г.Нижнего Новгорода от 13 апреля 2005 года, которым окончательное наказание назначено на основании ст. 70 УК РФ, — по совокупности приговоров, путем присоединения неотбытой части наказания по приговору Советского районного суда г. Нижнего Новгорода от 27 декабря 2002 года.

Суд, принимая решение об отказе в принятии к рассмотрению ходатайства осужденного Ш. о снятии судимости по приговору Советского районного суда г.Нижнего Новгорода от 27 декабря 2002 года, указал на то, что ходатайство осужденного рассмотрению по существу не подлежит, по тем основаниям, что Ш. в настоящее время отбывает наказание по приговору Ленинского районного суда г. Нижнего Новгорода от 1 марта 2010 года в виде реального лишения свободы и вопрос о снятии судимости по приговору от 27 декабря 2002 года может быть рассмотрен только после отбытия данного наказания.

Однако, приходя к выводу о неприемлемости ходатайства осужденного Ш., районный суд г.Нижнего Новгорода не учел положения действующего уголовно-процессуального и уголовного законодательства, а именно взаимосвязь нормативных положений, закрепленных в ч. 1 ст. 400 УПК РФ и ст. 86 УК РФ, которая предполагает, что вопрос о снятии судимости может быть рассмотрен лишь в отношении осужденного, отбывшего наказание, но имеющего непогашенную судимость.

В свою очередь, отбывание осужденным наказания, назначенного по одному приговору, не препятствует рассмотрению судом вопроса о снятии судимости, наказание по которой осужденный уже ранее отбыл. Данное обстоятельство основано на отсутствии в действующем уголовно-процессуальном законодательстве каких-либо предписаний, препятствующих реализации указанного права осужденного.

В данном случае, как указал президиум, из копии приговора Ленинского районного суда г.Нижнего Новгорода от 1 марта 2010 года следует, что Ш. по приговору Ленинского районного суда г. Нижнего Новгорода от 13 апреля 2005 года, постановленному по совокупности с неотбытой частью наказания по приговору Советского районного суда г. Нижнего Новгорода от 27 декабря 2002 года, освобожден 12 декабря 2008 года по отбытии срока наказания. Таким образом, наказание по приговору от 27 декабря 2002 года осужденный Ш. отбыл также 12 декабря 2008 года, и после отбытия данного наказания проживал в Ленинском районе г. Нижнего Новгорода по адресу: ул. Адмирала Макарова, д.4\3, кв.111.

Тем самым, на тот период времени Ш. приобрел право на обращение в суд с ходатайством по вопросу о снятии судимости по приговору от 27 декабря 2002 года в соответствии со статьей 86 УК РФ и, исходя из положения части 1 статьи 400 УПК РФ, данное право сохранялось за ним и на 14 октября 2010 года, когда тот обратился с данным ходатайством в Ленинский районный суд г. Нижнего Новгорода.

Более того, принимая во внимание то, что судимость Ш. по приговору Советского районного суда г. Нижнего Новгорода от 27 декабря 2002 года указана во вводной части приговора Ленинского районного суда г. Нижнего Новгорода от 1 марта 2010 года и учитывалась судом при назначении ему наказания по данному приговору, то, безусловно, судимость по приговору от 27 декабря 2002 года имеет правовые последствия применительно к мере наказания, определенной осужденному Ш. судебным решением от 1 марта 2010 года, в соответствии с которым тот на данный момент находится в местах лишения свободы.

Учитывая данные обстоятельства, президиум пришел к выводу, что ходатайство осужденного Ш. о снятии судимости подлежало рассмотрению судом по существу, в связи с чем вынесенное судьей Ленинского районного суда г. Нижнего Новгорода 29 апреля 2011 года постановление об отказе в принятии к рассмотрению данного ходатайства, а также кассационное определение от 24 июня 2011 года, признаны незаконными.

Постановление президиума от 01 февраля 2012 года

4. Возвращение уголовного дела прокурору для устранения препятствий в его рассмотрении путем обеспечения розыска подсудимого, нарушившего меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении и скрывшегося от суда, противоречит смыслу ст.238 УПК РФ.

Постановлением судьи городского суда Нижегородской области от 29 апреля 2011 года уголовное дело в отношении Г. обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «г» ч.2 ст.161 УК РФ, возвращено прокурору г. Дзержинска Нижегородской области для устранения недостатков, допущенных при составлении обвинительного заключения, и для обеспечения розыска подсудимого.

Принимая решение о возвращении уголовного дела прокурору, суд первой инстанции, руководствуясь требованиями п.1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, указал на то, что Г., который согласно материалам дела проживает по указанному в материалах уголовного дела адресу, по вызовам в судебное заседание не явился. Подвергнуть подсудимого принудительному приводу не представилось возможным, в связи с тем, что его местонахождение не установлено.

Таким образом, суд констатировал, что в ходе предварительного следствия достоверно местонахождение Г. не установлено.

Исходя из изложенного, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что обвинительное заключение по делу составлено с нарушением ст.220 УПК РФ, то есть следователем не установлены данные о Г., привлекаемом к уголовной ответственности, а именно место его фактического проживания, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения.

Суд кассационной инстанции, проверяя законность принятого решения, оставил постановление судьи без изменения.

Президиум, рассмотрев уголовное дело по надзорному представлению заместителя Генерального прокурора Российской Федерации, указанные выше судебные решения отменил, указав на то, что вывод судьи о возвращении уголовного дела прокурору для обеспечения розыска подсудимого, в сложившейся ситуации противоречит требованиям ст. 238 УПК РФ.

Как установлено судом надзорной инстанции на основании проверки материалов уголовного дела, следователь в ходе предварительного расследования в полном объеме выяснил данные о личности обвиняемого, включая и место его проживания. На основании заявления Г. о совершенном им преступлении, его опроса, протоколов допроса в качестве подозреваемого и обвиняемого, характеристики, паспортной карточки на Г., установлено, что последний зарегистрирован и фактически проживает по определенному адресу. Данный адрес указан и в обвинительном заключении, составленном по результатам расследования уголовного дела.

Тот факт, что Г., получив 31 января 2011 года копию обвинительного заключения и нарушив в дальнейшем меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, после направления дела в суд скрылся, не может свидетельствовать, само по себе, о несоответствии достоверности указанного в обвинительном заключении места жительства подсудимого и не может расцениваться как основание для возвращения уголовного дела прокурору.

Кроме того, президиум указал на то, что, вынося вышеуказанное постановление от 29 апреля 2011 года, суд первой инстанции должным образом не учел положения ст.238 УПК РФ, согласно которым в случае, предусмотренном п. 1 ч. 1 ст. 238 УПК РФ, если обвиняемый скрылся и место его пребывания неизвестно, судья приостанавливает производство по уголовному делу и, на основании ч.2 ст.238 УПК РФ, если побег совершил обвиняемый, содержащийся под стражей, возвращает уголовное дело прокурору и поручает ему обеспечить розыск обвиняемого или, если скрылся обвиняемый, не содержащийся под стражей, избирает ему меру пресечения в виде заключения под стражу и поручает прокурору обеспечить его розыск.

При этом по смыслу закона, в случае, если скрылся обвиняемый, не содержащийся под стражей, суд избирает ему меру пресечения в виде заключения под стражу и поручает прокурору обеспечить его розыск без возвращения уголовного дела.

Что же касается вывода суда о том, что наибольшую эффективность за оперативно-розыскной деятельностью может иметь прокурорский надзор при возвращении уголовного дела прокурору, а оставление дела в суде не способствует оперативному доступу к материалам дела сотрудников, осуществляющих розыск, то данная позиция суда первой инстанции также не соответствует положениям уголовно-процессуального законодательства.

Так, оперативно-розыскные мероприятия в отношении скрывшихся от суда лиц проводятся не на основании материалов уголовного дела, а в соответствии с постановлением о заведении соответствующего розыскного дела в связи с решением суда об объявлении розыска обвиняемого (подсудимого). При этом надзор за исполнением законов, в том числе за проведением оперативно-розыскных мероприятий, в силу действующего законодательства, осуществляется прокурором.

Вместе с тем, как отмечено президиумом, реализация вышеуказанных положений закона не лишает возможности судью, в производстве которого находится уголовное дело, осуществлять текущий регулярный контроль (посредством соответствующих запросов) и анализ состояния розыскной работы, с вынесением частных постановлений в адрес прокуратуры и органов, занимающихся оперативно-розыскной деятельностью, в случае выявления недостатков, свидетельствующих о фактах ненадлежащего исполнения ими своих должностных обязанностей по организации розыска скрывшихся от правосудия лиц.

Указанные нарушения уголовно-процессуального закона, явились основаниями для отмены вынесенных судебных решений.

Постановление президиума от 01 февраля 2012 года

5. осужденному, содержащемуся под стражей и заявившему о своем желании участвовать при рассмотрении судом кассационной инстанции его кассационной жалобы, а также кассационных жалоб других участников процесса на приговор суда, должно быть обеспечено право изложить в судебном заседании непосредственно либо путем использования систем видеоконференц-связи свою позицию относительно состоявшегося в отношении него обвинительного приговора.

Приговором районного суда г.Нижнего Новгорода Нижегородской области от 02 апреля 2009 года Т. осужден за совершение корыстных преступлений против собственности к наказанию в виде лишения свободы.

Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Нижегородского областного суда от 19 июня 2009 года приговор оставлен без изменения.

Рассмотрев уголовное дело по надзорной жалобе осужденного Т., президиум кассационное определение отменил, уголовное дело возвратил на новое кассационное рассмотрение, обосновав свое решение следующим образом.

В соответствии с п. «с» ч. 3 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года каждый обвиняемый имеет право на справедливое судебное разбирательство.

Конституция Российской Федерации, гарантируя каждому право на судебную защиту его прав и свобод (ч.1 ст.46), возлагает на суд обязанность обеспечить справедливую процедуру принятия судебных решений.

Согласно выраженной в Постановлении КС РФ от 10 декабря 1998 года №27-П правовой позиции, необходимой гарантией судебной защиты и справедливого разбирательства уголовного дела, является равно предоставляемая сторонам возможность довести до сведения суда свою позицию относительно всех аспектов дела, приведя те доводы, которые они считают необходимыми для ее обоснования, поскольку только при этом условии в судебном заседании реализуется право на эффективную судебную защиту. Во всяком случае, лицо, подвергаемое уголовному преследованию, — вне зависимости от его уголовно-процессуального статуса (подозреваемый, обвиняемый, подсудимый или осужденный), — если оно изъявляет желание участвовать в судебном заседании, не может быть лишено возможности заявлять отводы и ходатайства, знакомиться с позицией других участников судебного заседания и дополнительными материалами, давать объяснения по рассматриваемым судом вопросам.

Таким образом, исходя из смысла закона, право осужденного участвовать в разбирательстве дела судом кассационной инстанции, является формой реализации его фундаментальных прав – на защиту и на доступ к правосудию.

При выполнении осужденным установленных законом условий, суд кассационной инстанции не вправе отказать такому осужденному в участии при кассационном рассмотрении дела.

Между тем, указанные требования уголовно-процессуального закона при рассмотрении данного уголовного дела судом кассационной инстанции соблюдены не были.

Из материалов уголовного дела видно, что 16 апреля 2009 года осужденным Т. было заявлено ходатайство об обеспечении его личного участия в заседании суда кассационной инстанции.

Данное ходатайство поступило в Нижегородский областной суд 20 апреля 2009 года и, согласно сопроводительному письму за подписью заместителя председателя Нижегородского областного суда 23 апреля 2009 года направлено в Сормовский районный суд г. Нижнего Новгорода (т.3, л.д. 195), куда поступило 24 апреля 2009 года, входящий номер 3505 (т.3, л.д.197).

Вместе с тем, в дальнейшем, каких-либо мер к вызову осужденного Т. в заседание суда кассационной инстанции судебными инстанциями предпринято не было.

Таким образом, при наличии просьбы Т. об участии в заседании суда кассационной инстанции, вопрос об обеспечении участия осужденного Т. при кассационном судебном разбирательстве не обсуждался, уголовное дело в отношении Т. Нижегородским областным судом 19 июня 2009 года рассмотрено в его отсутствие.

Кроме того, данных о том, что Т. отказался от участия в заседании суда кассационной инстанции, в материалах уголовного дела не имелось.

Следовательно, осужденному Т., содержащемуся под стражей и заявившему о своем желании присутствовать при рассмотрении его кассационной жалобы на приговор суда, вопреки требованиям уголовно-процессуального закона, не было обеспечено право изложить в судебном заседании непосредственно либо путем использования систем видеоконференц-связи свою позицию относительно состоявшегося в отношении него обвинительного приговора, вследствие этого осужденный был лишен возможности реализовать гарантированные ему законом права, что повлекло нарушение его права на защиту и справедливое судебное разбирательство в суде кассационной инстанции.

Постановление президиума от 08 февраля 2012 года

6. Судья, ранее высказавший в ходе производства по уголовному делу свое мнение по предмету рассмотрения, не должен принимать участие в дальнейшем производстве по делу в составе суда иной инстанции, независимо от того, было ли отменено судебное решение, вынесенное с его участием.

Д. обратился в суд с жалобой на постановление старшего следователя прокуратуры Нижегородской области К. об отказе в возбуждении уголовного дела по материалам проверки сообщения о преступлении, то есть о фальсификации протокола осмотра места происшествии по уголовному делу №640093.

Судья районного суда при рассмотрении жалобы Д. в порядке ст.125 УПК РФ пришел к выводу о том, что оснований для признания постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, вынесенного старшим следователем прокуратуры Нижегородской области от 8 июня 2007 года, незаконным и необоснованным не имеется, в связи с чем постановлением от 20 февраля 2008 года жалоба заявителя Д оставлена без удовлетворения.

Суд кассационной инстанции при рассмотрении кассационной жалобы заявителя Д. не нашел оснований для отмены постановления судьи по мотивам, указанным в кассационном определении от 13 мая 2008 года.

Вместе с тем, президиум, проверяя законность вынесенных судебных решений, кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Нижегородского областного суда от 13 мая 2008 года отменил по основаниям, предусмотренным ч.1 ст.409 УПК РФ, п.2 ч.1 ст.379 УПК РФ, а именно в связи с нарушением уголовно-процессуального закона.

Из материала судебно-контрольного производства по жалобе Д., а также из материалов уголовного дела усматривается, что в рассмотрении кассационной жалобы Д. на приговор Балахнинского городского суда Нижегородской области от 22 декабря 2006 года и кассационной жалобы на постановление судьи Советского районного суда г.Нижнего Новгорода от 20 февраля 2008 года об отказе в удовлетворении жалобы Д. в составе судебной коллегии по уголовным делам Нижегородского областного суда в статусе председательствующего принимал участие один и тот же судья Т.

В соответствии с ч.2 ст.63 УПК РФ судья, принимавший участие в рассмотрении уголовного дела в суде второй инстанции, не может участвовать в рассмотрении этого уголовного дела в суде первой инстанции или в порядке надзора, а равно в новом рассмотрении того же дела в суде второй инстанции после отмены приговора, определения, постановления, вынесенного с его участием.

Однако ч.2 ст.63 УПК РФ, допуская возможность повторного участия судьи в заседании суда кассационной инстанции в случаях, не связанных с отменой вынесенного с его участием приговора, определения или постановления, исключает такое участие в случаях, когда по вопросам, касающимся существа рассматриваемого дела, затронутым в кассационной жалобе или представлении, и подлежащим рассмотрению в судебном заседании, этим судьей уже принималось соответствующее решение.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ, исходя из конституционного права каждого на рассмотрение его дела справедливым и беспристрастным судом, сделанные судьей в процессуальном решении до завершения рассмотрения уголовного дела выводы относительно наличия или отсутствия события преступления, виновности лица в его совершении, достаточности собранных доказательств, по иным вопросам, которые могут стать предметом дальнейшего судебного разбирательства, могли бы определенным образом связывать судью при принятии по этим вопросам соответствующих итоговых решений. В связи с этим, судья, ранее высказавший в ходе производства по уголовному делу свое мнение по предмету рассмотрения, не должен принимать участие в дальнейшем производстве по делу в составе суда иной инстанции, независимо от того, было ли отменено судебное решение, вынесенное с его участием.

Как видно из материала судебно-контрольного производства по жалобе Д. в порядке ст.125 УПК РФ, а также из материалов уголовного дела, при кассационном обжаловании приговора Балахнинского городского суда Нижегородской области от 22 декабря 2006 года, так и при кассационном обжаловании постановления судьи Советского районного суда г.Нижнего Новгорода Нижегородской области от 20 февраля 2008 года рассматривался вопрос о допустимости в качестве доказательства протокола осмотра места происшествия от 29 января 2006 года по уголовному делу №640093.

Таким образом, судья Т. дважды высказывал свою позицию по оценке допустимости доказательства, положенного в основу приговора Балахнинского городского суда Нижегородской области от 22 декабря 2006 года, что противоречит требованиям действующего уголовно-процессуального законодательства и является основанием для отмены судебного решения.

Постановление президиума от 21 марта 2012 года

7. Приговор отменен, поскольку суд при наличии противоречий между версиями сторон обвинения и защиты, связанных с выявлением лиц, занимающихся противоправной деятельностью, преступных связей, источников и каналов поступления и мест хранения наркотических средств, наличия у подсудимого ранее сформировавшегося умысла на незаконный сбыт наркотических средств, объективной стороны предъявленного обвинения, устранился от оценки исследованных им доказательств, приведя только их содержание.

Приговором от 05 мая 2009 года, П. осужден за покушения на незаконный сбыт наркотических средств, в крупном размере, совершенные 07 и 13 августа 2008 года.

Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Нижегородского областного суда от 21 августа 2009 года приговор оставлен без изменения.

Президиум судебные решения в отношении П. отменил, указав следующее.

Как видно из приговора, суд, ценив собранные по делу доказательства в их совокупности с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а также достаточности для разрешения уголовного дела, посчитал вину подсудимого П. в совершении каждого из преступлений установленной.

Суд также пришел к выводу, что результаты оперативно-розыскных мероприятий, имеющиеся в материалах уголовного дела, получены в соответствии с требованиями закона, и свидетельствуют о наличии у подсудимого умысла на незаконный сбыт наркотических средств, сформировавшийся у последнего независимо от деятельности оперативных сотрудников УФСКН РФ по Нижегородской области.

Вместе с тем, согласно закону — ст.85 УПК РФ, доказывание состоит в собирании, проверке и оценке доказательств в целях установления обстоятельств, предусмотренных ст.73 УПК РФ.

Установление указанных обстоятельств подразумевает, что все доводы стороны защиты, в том числе, о подстрекательстве со стороны сотрудников органов милиции должны быть рассмотрены судом особой тщательностью и получить в приговоре разумную оценку.

В данном случае это означает, что при рассмотрении доводов защиты о подстрекательстве П. к совершению преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, необходимо выяснить, оставались ли государственные представители в лице сотрудников органов милиции, осуществляющих негласную деятельность в рамках «преимущественно пассивного» поведения или вышли за них, действуя как агенты – провокаторы.

Для этого необходимо оценить, имелись ли объективные подозрения в причастности П. к преступной деятельности, наличие у него ранее сформировавшегося умысла на сбыт наркотиков, «включились» ли сотрудники органов милиции в преступные действия или спровоцировали их, и подвергали ли они П. давлению с тем, чтобы он совершил преступление.

Суд, решая вопрос о виновности лица в содеянном также не принял меры для установления истины и устранения сомнений относительно того, были ли последующие действия сотрудников милиции в отношении ранее установленной личности – П., связанные с его обвинением в сбыте наркотических средств 13 августа 2008 года, необходимыми, и с какой целью они проведены.

Как следует из приговора, доказательства виновности П. в сбыте наркотических средств 13 августа 2008 года в указанном контексте не оценены. Суд дал оценку только действиям свидетеля обвинения Ф., оставив без внимания тот факт, что оперативные мероприятия в отношении П. инициировались сотрудниками УФСКН РФ, действиям которых оценки не дано.

При таких обстоятельствах, в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции президиум состоявшиеся в отношении П. судебные решения отменил, уголовное дело направил на новое рассмотрение в тот же районный суд.

Постановление президиума от 21 марта 2012 года

1. Квалифицирующий признак разбоя «с незаконным проникновением в помещение», из осуждения В. по ч.3 ст.162 УК РФ исключен, поскольку материалами уголовного дела установлено, что в момент совершения противоправных действий, магазин был открыт для посещения гражданами, то есть противоправность проникновения в помещение магазина, отсутствует.

Приговором от 22 июня 2001 года, с учетом изменений, внесенных постановлением судьи Варнавинского районного суда Нижегородской области от 07 мая 2004 года, В. признан виновным и осужден за разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением оружия, с незаконным проникновением в помещение, а также за незаконное приобретение, хранение, перевозку и ношение боеприпасов.

Как установлено судом первой инстанции, противоправные действия В. заключались в следующем:

05 февраля 2001 года В. вооружившись специально взятым с собой для совершения разбойного нападения обрезом охотничьего ружья 12 калибра и патронташем с охотничьими патронами 12 калибра, зашел в магазин «У Петровича», расположенный на ул.Совхозная села Кантаурово Борского района Нижегородской области.

Убедившись, что в магазине нет покупателей, В. расстегнул свою куртку, достал обрез охотничьего ружья, направил его на продавца магазина – Калинину Т.В. и, угрожая ей применением насилия, опасного для жизни и здоровья, потребовал отдать ему выручку.

Воспринимая слова и действия В. как реальную угрозу для своей жизни, Калинина Т.В. открыла кассовый аппарат, после чего В. завладев деньгами в сумме 5330 рублей, с места происшествия скрылся.

Кроме того, в начале 2001 года В. незаконно приобрел у не установленного следствием лица обрез охотничьего ружья 12 калибра, являющийся согласно заключению баллистической экспертизы огнестрельным оружием, и 37 охотничьих патронов 12 калибра, являющихся, согласно заключению экспертизы, боеприпасами. Незаконно приобретенные огнестрельное оружие и боеприпасы В. хранил в неустановленном месте, незаконно носил при себе, а 05 февраля 2001 года с использование огнестрельного ружья и боеприпасов совершил разбойное нападение на магазин «У Петровича».

Правильно установив фактические обстоятельства дела, суд при квалификации действий осужденного В. по ч.3 ст.162 УК РФ, не принял во внимание положения закона, согласно которым квалифицирующий признак разбоя «с незаконным проникновением в помещение» отсутствует в случаях, когда лицо находилось в торговом зале магазина, в офисе и других помещениях, открытых для посещения гражданами.

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 05 февраля 2001 года, на входных дверях магазина повреждений не обнаружено (л.д.6-8).

Из показаний потерпевших К. и Ш. видно, что магазин «У Петровича» 05 февраля 2001 года был открыт для посетителей.

При таких обстоятельствах президиум из осуждения В. по ч.3 ст.162 УК РФ исключил квалифицирующий признак разбоя «с незаконным проникновением в помещение», действия В. по данному эпизоду квалифицировал по ч.2 ст.162 УК РФ, поскольку материалами уголовного дела установлено, что в момент совершения В. противоправных действий, магазин был открыт для посещения гражданами, осужденный зашел в магазин путем свободного доступа, то есть противоправность проникновения В. в магазин, отсутствует, что исключает возможность для квалификации его действий совершения разбоя «с незаконным проникновением в помещение».

Постановление президиума от 01 марта 2012 года

1.В случае если отягчающее обстоятельство предусмотрено соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса РФ в качестве признака преступления, оно само по себе не может повторно учитываться при назначении наказания.

Приговором от 28 января 2003 года С. признан виновным и осужден по ч.4 ст. 111 УК РФ, за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенное группой лиц, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Нижегородского областного суда от 29 апреля 2008 года приговор изменен.

Рассмотрев уголовное дело по надзорной жалобе осужденного С., президиум приговор и кассационное определение в отношении С. изменил, исключив из описательно-мотивировочной части приговора указание суда на признание наступления тяжких последствий в результате совершения преступления обстоятельством, отягчающим наказание, в связи с чем смягчил назначенное наказание, указав при этом следующее.

В соответствии со ст.6 УК РФ, наказание, применяемое к лицу, совершившему преступление, должно быть справедливым, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.

Согласно ч.3 ст.60 УК РФ, при назначении наказания учитываются характер и степень общественной опасности преступления, личность, виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

В силу ч. 2 ст. 63 УК РФ, в том случае, если отягчающее обстоятельство предусмотрено соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса РФ в качестве признака преступления, оно само по себе не может повторно учитываться при назначении наказания.

Как следует из приговора, при назначении С. наказания по ч.4 ст.111 УК РФ суд учел, что в результате совершения им преступления наступили тяжкие последствия в виде смерти потерпевшего и признал данное обстоятельство в качестве отягчающего.

В то же время наступление последствия в виде смерти потерпевшего является признаком преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ, и в силу прямого указания закона не подлежит повторному учету как негативный фактор, ухудшающий положение осужденного при назначении наказания.

Каких-либо иных тяжких последствий в результате инкриминируемого С. деяния в ходе судебного следствия установлено не было, в описательно-мотивировочной части приговора не приведено.

Таким образом, указание суда в этой части из описательно-мотивировочной части приговора президиумом исключено, назначенное осужденному наказание соразмерно смягчено

Постановление президиума от 18 января 2012 года

2. Указание суда на наличие в действиях осужденного рецидива преступления из приговора исключено, поскольку на момент совершения преступлений осужденный не имел судимости за первое деяние, что является необходимым условием для признания рецидива преступлений.

Согласно ст. 6 УК РФ, наказание, применяемое к лицу, совершившему преступление, должно быть справедливым, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.

Президиум изменил постановленный в отношении А. обвинительный приговор, указав, что назначенное А. наказание не соответствует критерию справедливости, а изложенные в надзорной жалобе доводы осужденного об отсутствии в его действиях рецидива преступлений заслуживают внимания по следующим основаниям.

Так, признавая А. виновным в совершении хищений чужого имущества, имевших место 26 сентября 2010 года в отношении потерпевшей Ф.Е.В. и 28 сентября 2010 года в отношении потерпевшей Т.Н.В., суд первой инстанции одновременно констатировал наличие в действиях А. отягчающего наказание обстоятельства в виде рецидива преступлений (п. «а» ч.1 ст.63 УК РФ), сославшись на совершение указанных преступных деяний после постановления в отношении А. обвинительного приговора районного суда Нижегородской области от 23 сентября 2010 года, которым он был осужден за совершение умышленного преступления, предусмотренного ч.2 ст.160 УК РФ.

Данный вывод суда не основан на требованиях закона.

Согласно ч.1 ст.18 УК РФ рецидивом преступлений признается совершение умышленного преступления лицом, имеющим судимость за совершенное ранее умышленное преступление.

На основании ч.1 ст.86 УК РФ лицо, осужденное за совершение умышленного преступления считается судимым со дня вступления приговора в законную силу до момента погашения или снятия судимости.

В силу взаимосвязанных положений, закрепленных в ч.1 ст.390 УПК РФ и ч.1 ст.356 УПК РФ, приговор суда первой инстанции вступает в законную силу по истечении срока его обжалования в апелляционном или кассационном порядке, если он не был обжалован сторонами в течение 10 суток с момента провозглашения приговора, а в отношении осужденного, содержащегося под стражей – в тот же срок, со дня вручения ему копии приговора.

Между тем из материалов дела усматривается, что А. был осужден за совершение преступления, предусмотренного ч.2 ст.160 УК РФ, 23 сентября 2010 года и данный приговор вступил в законную силу 5 октября 2010 года.

Следовательно, инкриминируемые А. преступные деяния 26 сентября 2010 года и 28 сентября 2010 года хотя и были совершены после постановления указанного приговора, однако имели место до вступления его в законную силу.

Таким образом, А. совершил данные преступления, не имея судимости за первое деяние, что является необходимым условием для признания в содеянном рецидива преступлений.

Ввиду изложенного, в действиях А. отсутствует рецидив преступлений, предусмотренный ч.1 ст.18 УК РФ, в связи с чем указание о признании рецидива преступлений отягчающим наказание обстоятельством и избрание наказания по указанным эпизодам преступлений с учетом положений ч.2 ст.68 УК РФ исключены из обжалуемого судебного решения.

Поскольку в соответствии с ч. 5 ст. 18 УК РФ рецидив преступлений влечет более строгое наказание на основании и в пределах, предусмотренных Уголовным кодексом Российской Федерации, исключение из судебного решения отягчающего наказание обстоятельства и указания суда на применении ч.2 ст.68 УК РФ, влечет необходимость соразмерного смягчения назначенного А. наказания, как за конкретные преступления, так и по их совокупности, а также по совокупности приговоров.

Постановление президиума от 18 января 2012 года

3. При рассмотрении уголовного дела в особом порядке, в соответствии с главой 40 УПК РФ, при наличии оснований, предусмотренных ст.ст.62, 69 УК РФ, наказание виновному назначается по правилам, как этих статей, так и ч.7 ст.316 УПК РФ, активное способствование раскрытию преступления является обстоятельством, смягчающим наказание и учитывается при назначении осужденному наказания.

Приговором Ленинского районного суда г.Нижнего Новгорода Нижегородской области от 20 апреля 2009 года П. за совершение разбоя, то есть нападения в целях хищения чужого имущества, с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением предметов, используемых в качестве оружия; за грабеж, то есть открытое хищение чужого имущества, с применением насилия, не опасного для здоровья.

В кассационном порядке приговор не обжалован.

Президиум областного суда, рассмотрев уголовное дело по надзорной жалобе осужденного П., приговор изменил, при этом указав следующее:

Согласно ч. 7 ст. 316 УПК РФ, при особом порядке судебного разбирательства наказание не может превышать две трети максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенное преступление.

В соответствии с ч. 1 ст. 62 УК РФ, при наличии смягчающих обстоятельств, предусмотренных пунктами «и» и (или) «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, и отсутствии отягчающих обстоятельств срок или размер наказания не могут превышать двух третей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК РФ.

По смыслу закона, при назначении наказания по правилам, предусмотренным ч. 1 ст. 62 УК РФ, суд, в силу ч. 7 ст. 316 УПК РФ, должен исчислить четыре девятых (2/3 от 2/3) от максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК РФ.

Кроме того, в силу п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, активное способствование раскрытию преступления наряду с явкой с повинной являются обстоятельствами, смягчающими наказание, и, согласно ч. 3 ст. 60 УК РФ, учитываются при назначении наказания осужденному.

В связи с тем, что судом при назначении П. наказания в качестве смягчающих обстоятельств учтено активное способствование раскрытию преступления и явка с повинной, и в то же время установлено отсутствие обстоятельств, отягчающих наказание, при назначении наказания обоснованно применены правила ст. 62 УК РФ.

Таким образом, поскольку санкция ч. 2 ст. 162 УК РФ предусматривает максимальное наказание в виде лишения свободы на срок 10 лет, наказание, назначенное осужденному с учетом положений ст. 62 УК РФ и ч. 7 ст. 316 УПК РФ, не могло превышать 4 лет 4 месяцев лишения свободы.

Однако суд, в нарушение указанных требований закона, назначил П. по ч. 2 ст. 162 УК РФ наказание в виде лишения свободы на срок 5 лет, превысив предел возможного наказания за данные составы преступлений.

При таких обстоятельствах президиум пришел к выводу, что наказание, назначенное осужденному за совершенное преступление, а также по ч. 3 ст. 69 УК РФ, по совокупности преступлений, с учетом требований ст. 62 УК РФ и ч. 7 ст. 316 УПК РФ подлежит соразмерному снижению.

Постановление президиума от 01 марта 2012 года

4. Если сообщение лица о совершенном им преступлении, оформленное органами предварительного следствия в письменном виде, положено в основу приговора, то данное сообщение должно рассматриваться судом как явка с повинной.

Судом первой инстанции С. признан виновным и осужден за совершение пяти разбоев, с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением предметов, используемых в качестве оружия; за грабеж, с применением насилия, не опасного для здоровья.

В кассационном порядке приговор не обжалован.

Рассмотрев дело по надзорному представлению прокурора, президиум постановленный в отношении С. обвинительный приговор изменил, смягчил наказание, назначенное осужденному, указав на следующее:

По смыслу ст.61 УК РФ, обстоятельства, смягчающие наказание, признаются таковыми с учетом установленных в судебном заседании фактических обстоятельств уголовного дела. Непризнание обстоятельства смягчающим наказание должно быть мотивировано в описательно-мотивировочной части приговора.

Согласно ст.142 УПК РФ, явка с повинной в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, учитывается в тех случаях, когда лицо в устном или письменном виде добровольно сообщило органу, осуществляющему уголовное преследование, о совершенном преступлении.

При этом явкой с повинной следует считать как заявление гражданина, которое касается преступления, ранее не известного правоохранительным органам, так и преступления известного, но не раскрытого.

Из материалов уголовного дела видно, что 02 ноября 2006 года в 10 часов 20 минут ст.оперуполномоченным УР РОВД Шахунского района Нижегородской области С. от С. была получена явка с повинной (т.1, л.д. 15).

Кроме того, 02 ноября 2006 года ст. оперуполномоченным УР РОВД Шахунского района Нижегородской области С. от С. было получено объяснение, в котором С. подробно и последовательно рассказывал об обстоятельствах совершенного в отношении потерпевшей Г. преступления (т.1, л.д.16-17).

Уголовное дело по факту разбойного нападения С. на потерпевшую Г. было возбуждено 02 ноября 2006 года в 15 часов 10 минут.

После получения от С. сведений о совершенном им преступлении последний был задержан 02 ноября 2006 года в 16 часов 25 минут в порядке ст.ст. 91, 92 УПК РФ и допрошен в качестве подозреваемого в этот же день в 16 часов 28 минут (т.1, л.д. 32-35).

Из уголовного дела усматривается, что судом исследовалось заявление С. от 02 ноября 2006 года как доказательство по делу, что отражено в протоколе судебного заседания (т.1, л.д. 237).

Более того, явка с повинной С. приведена судом в качестве доказательства его вины в совершенном в отношении потерпевшей Г. преступлении (т.1, л.д.248).

В данной явке с повинной С. сообщил о совершенном в отношении потерпевшей Г. преступлении совместно с К.

Приведенные данные свидетельствуют о том, что явка с повинной была сделана С. добровольно, поскольку основывалась на сведениях сообщенных самим осужденным в объяснении и допросе в качестве свидетеля, то есть в рамках процедуры, предшествующей его задержанию в качестве подозреваемого.

По смыслу закона, если сообщение лица о совершенном им преступлении, оформленное органами предварительного следствия в письменном виде, положено в основу приговора, то данное сообщение должно рассматриваться судом как явка с повинной.

В соответствии с п. «и» ч.1 ст.61 УК РФ, явка с повинной является обстоятельством, смягчающим наказание.

При таких обстоятельствах президиум признал в качестве смягчающего обстоятельства явку с повинной С. по совершенному им преступлению, а при отсутствии обстоятельств, отягчающих наказание С., при назначении осужденному наказания применил правила ст.62 УК и соразмерно смягчил наказание, как за совершенное преступление, так и по ч.5 ст.69 УК РФ, по совокупности преступлений.

Постановление президиума от 14 марта 2012 года

ВОПРОСЫ ПРИВЕДЕНИЯ СУДЕБНЫХ

РЕШЕНИЙ В СООТВЕТСТВИЕ

С ДЕЙСТВУЮЩИМ УГОЛОВНЫМ ЗАКОНОМ

1. Постановление судьи отменено, поскольку суд, при приведении приговора в соответствии с Федеральным законом от 07 марта 2011 года, при принятии решения о смягчении наказания по ч.1 ст.171 УК РФ (в редакции Федерального закона РФ от 7 марта 2011 года №26-ФЗ) незаконно избрал наказание в виде ареста.

Постановлением судьи от 13 мая 2011 года постановленные в отношении И. приговоры Городецкого городского суда Нижегородской области от 17 февраля 2010 года и от 15 ноября 2010 года пересмотрены в контексте изменений, внесенных в УК РФ Федеральным законом РФ от 7 марта 2011 года №26-ФЗ, назначенное осужденному наказание как по каждому из преступлений, так и по ч.5 ст.69 УК РФ, по совокупности преступлений соразмерно смягчено.

Вместе с тем, Президиум, рассмотрев надзорную жалобу осужденного, судебные решения отменил, направил ходатайство осужденного на новое судебное рассмотрение, в связи с нарушением уголовного закона по следующим основаниям.

Как видно из постановления, судья обоснованно переквалифицировал действия И. по приговору от 17 февраля 2010 года по преступлению, связанному с деятельностью ООО «», с п. «б» ч.2 ст.171 УК РФ (в редакции Федерального закона РФ от 8 декабря 2003 года №162-ФЗ) на ч.1 ст.171 УК РФ (в редакции Федерального закона РФ от 7 марта 2011 года №26-ФЗ) и смягчил назначенное наказание.

Вместе с тем, приняв верное решение о смягчении наказания по ч.1 ст.171 УК РФ (в редакции Федерального закона РФ от 7 марта 2011 года №26-ФЗ) суд незаконно избрал И. наказание в виде ареста.

Согласно ст.4 Федерального закона РФ от 13 июня 1996 года №64-ФЗ «О введение в действие Уголовного кодекса Российской Федерации» положения настоящего Кодекса о наказании в виде ареста вводятся в действие федеральным законом или федеральными законами после вступления в силу Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации по мере создания необходимых условий для исполнения этого вида наказания не позднее 2006 года.

При этом, как указано судом надзорной инстанции, следует учитывать, что наказание в виде ареста до настоящего момента не введено в действие Федеральным законом РФ, следовательно, оно не может быть избрано (применено) ни при каких обстоятельствах, в том числе независимо от того, что данный вид наказания при разрешении судом ходатайства в порядке главы 47 УПК РФ не был назначен к реальному отбытию в связи с применением ч.3 ст.69 УК РФ и ст.71 УК РФ.

Таким образом, наказание И. при переквалификации его действий на ч.1 ст.171 УК РФ (в редакции Федерального закона РФ от 7 марта 2011 года №26-ФЗ) фактически избрано не было.

Указанное нарушение уголовного законодательства не было устранено и судом кассационной инстанции.

При таких обстоятельствах президиум, состоявшиеся в отношении И. судебные решения отменил, ходатайство осужденного направил на новое рассмотрение.

Постановление президиума от 18 января 2012 года.

2. Уголовно-процессуальное законодательство не предусматривает рассмотрение двух различных ходатайств, содержащих по своей сути разные правовые вопросы и закрепленные отдельными процессуальными нормами (п.п.5 и 13 ст.397 УПК РФ) в одном производстве, а предполагает проведение отдельных судебных заседаний с вынесением самостоятельных судебных решений, поскольку разрешение ходатайства о замене наказания более мягким видом наказания к вопросу о приведении приговора в соответствие с действующим законодательством не относится. Кроме того, отказывая осужденному в приведении приговора в соответствие и изменениями, внесенными в законодательство, суд сделал ошибочный вывод о том, что такие изменения положение осужденного не улучшают.

Постановлением судьи от 15 марта 2011 года в удовлетворении ходатайств осужденного П. о приведении постановленного в отношении обвинительного приговора в соответствие с изменениями, внесенными в уголовное законодательство и о замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания, отказано.

В кассационном порядке постановление не обжаловалось.

Отменяя состоявшиеся судебные решения и направляя жалобу на новое рассмотрение в суд первой инстанции, президиум отметил следующее.

Так, в силу п.13 ст.397 УПК РФ суд, в порядке исполнения приговора, рассматривает по ходатайству осужденного, в том числе вопросы, связанные с освобождением от наказания или о смягчении наказания, вследствие издания уголовного закона, имеющего обратную силу, в соответствии со ст.10 УК РФ.

Согласно ст.10 УК РФ, уголовный закон, устраняющий преступность деяния, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение лица, совершившего преступление, имеет обратную силу, то есть распространяется на лиц, совершивших деяния до вступления такого закона в силу, в том числе на лиц, отбывающих наказание.

Указанные требования уголовного закона судьей Лысковского районного суда Нижегородской области при рассмотрении ходатайства осужденного П. не выполнены.

Отказывая осужденному в приведении приговора Лефортовского районного суда г.Москвы от 26 марта 2009 года в соответствие с действующим законодательством, суд, в том числе, указал на то, что поскольку в санкцию ч.2 ст.162 УК РФ Федеральным Законом №-26 от 07 марта 2011 года каких-либо изменений улучшающих положение осужденного не вносилось, следовательно, действия П. переквалификации не подлежат, так же как и не подлежит снижению назначенное осужденному приговором суда наказание.

Вместе с тем, судом оставлено без внимания, что Федеральным законом №26-ФЗ от 07 марта 2011 года в санкцию ч.2 ст.162 УК РФ внесены изменения, в соответствии с которыми нижний предел наказания в виде лишения свободы из санкции приведенной нормы уголовного закона исключен, что улучшает положение осужденного, следовательно, имеет обратную силу и распространяется на действия осужденного, совершенные им до вступления такого закона в силу.

Кроме того, как видно из представленных материалов, П. обращался в районный суд с двумя отдельными ходатайствами о приведении приговора Лефортовского районного суда г.Москвы от 26 марта 2009 года в соответствие с изменениями внесенными в уголовное законодательство и о замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания. Судья районного суда рассмотрел оба ходатайства осужденного П. в одном судебном заседании, постановив одно судебное решение.

Вместе с тем, принимая такое решение, судом оставлено без внимания, что уголовно-процессуальное законодательство не предусматривает рассмотрение двух различных ходатайств, содержащих по своей сути разные правовые вопросы и закрепленные отдельными процессуальными нормами (п.п.5 и 13 ст.397 УПК РФ) в одном производстве, а предполагает проведение отдельных судебных заседаний с вынесением самостоятельных судебных решений, поскольку разрешение ходатайства о замене наказания более мягким видом наказания к вопросу о приведении приговора в соответствие с действующим законодательством не относится.

Данный правовой принцип предопределяется и нормами материального уголовного законодательства, в соответствии с которыми вопросы о применении положений закона, смягчающего положение лица, совершившего преступление и вопрос о замене осужденному неотбытой части наказания более мягким видом наказания также регламентируются различными статьями Уголовного кодекса РФ (соответственно ст.10 УК РФ и 80 УК РФ).

Таким образом, президиум постановление районного суда отменил, ходатайство осужденного направил на новое рассмотрение.

Постановление президиума от 25 января 2012 года.

3. В случаях повторного обращения осужденного с ходатайством об освобождении от наказания или о смягчении наказания на основании п.13 ст.397 УПК РФ, когда по ходатайству, заявленному ранее по тем же основаниям, судом уже вынесено постановление об отказе в его удовлетворении, такое ходатайство рассмотрению не подлежит и в его принятии должно быть отказано. Если указанное обстоятельство установлено в ходе рассмотрения судом ходатайства осужденного, то производство по такому ходатайству подлежит прекращению. Кроме того, согласно ч.6 ст.388 УПК РФ, указания суда кассационной инстанции обязательны для исполнения при новом рассмотрении ходатайства осужденного.

Постановлением судьи Семеновского районного суда Нижегородской области от 18 ноября 2010 года осужденному Т. отказано в удовлетворении заявленного им ходатайства о снятии судимости по приговору Чкаловского районного суда Нижегородской области от 25 октября 1995 года и о приведении состоявшихся в отношении него судебных решений в соответствие с действующим уголовным законодательством.

Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Нижегородского областного суда от 25 февраля 2011 года постановление судьи от 18 ноября 2011 года отменено, материал направлен на новое рассмотрение в тот же районный суд, при этом, судом кассационной инстанции указано на необходимость приведения в соответствие с действующим уголовным законодательством приговора Чкаловского районного суда Нижегородской области от 25 октября 1995 года.

Постановлением судьи Семеновского районного суда Нижегородской области от 09 февраля 2011 года осужденному Т. вновь отказано в удовлетворении заявленного ходатайства о приведении приговора Чкаловского районного суда Нижегородской области от 25 октября 1995 года в соответствие с действующим уголовным законодательством.

Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Нижегородского областного суда от 15 апреля 2011 года постановление судьи от 09 февраля 2011 года оставлено без изменения.

Постановлением судьи Семеновского районного суда Нижегородской области от 26 мая 2011 года в удовлетворении ходатайства Т. приведении состоявшихся в отношении него обвинительных приговоров в соответствие с действующим уголовным законодательством, отказано. Производство по делу в части ходатайства Т. о снятии судимости по приговору Чкаловского районного суда Нижегородской области от 25 октября 1995 года, прекращено.

Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Нижегородского областного суда от 29 июля 2011 года постановление судьи от 26 мая 2011 года изменено, действия Т., по приговору от 04 марта 2005 года квалифицированы по п. «а» ч.4 ст.158 УК РФ (в редакции Федерального закона от 07 марта 2011 года), наказание снижено до 4 лет 11 месяцев лишения свободы.

Кроме того, указанным кассационным определением, постановление судьи от 26 мая 2011 года в части отказа в удовлетворении ходатайства Т. о приведении приговора Чкаловского районного суда Нижегородской области от 25 октября 1995 года в соответствие с действующим уголовным законодательством и прекращении производства по делу, как и в части ходатайства о снятии судимости по данному приговору, оставлено без изменения.

Президиум постановление судьи Семеновского районного суда Нижегородской области от 09 февраля 2011 года, кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Нижегородского областного суда от 15 апреля 2011 года, в отношении Т. отменил, судебное производство по ходатайству осужденного прекратил, указав на то, что суд первой инстанции, в нарушение требований действующего законодательства, необоснованно принял к своему производству и вновь рассмотрел по существу аналогичное ходатайство осужденного.

Президиум констатировал следующее.

Так, согласно закону, в случаях повторного обращения осужденного с ходатайством об освобождении от наказания или о смягчении наказания на основании п.13 ст.397 УПК РФ, когда по ходатайству, заявленному ранее по тем же основаниям, судом уже вынесено постановление об отказе в его удовлетворении, такое ходатайство рассмотрению не подлежит и в его принятии должно быть отказано.

Если указанное обстоятельство установлено в ходе рассмотрения судом ходатайства осужденного, то производство по такому ходатайству подлежит прекращению.

Как видно из представленных материалов, постановлением Семеновского районного суда Нижегородской области от 09 февраля 2011 года, оставленным без изменения кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Нижегородского областного суда от 15 апреля 2011 года в удовлетворении ходатайства осужденного Т. о приведении приговора от 25 октября 1995 года в соответствие с действующим законодательством на предмет снижения наказания, отказано.

Вместе с тем принимая такое решение, судом не учтено, что по тем же основаниям по заявленному ранее аналогичному ходатайству осужденного о приведении приговора от 25 октября 1995 года в соответствие с действующим законодательством, постановлением того же районного суда от 18 ноября 2010 года уже было отказано. Кроме того, на момент вынесения кассационного определения от 15 апреля 2011 года, определением суда кассационной инстанции от 25 февраля 2011 года ранее вынесенное судебное решение было отменено, а материал направлен на новое рассмотрение.

Кроме того, согласно ч.6 ст.388 УПК РФ, указания суда кассационной инстанции обязательны для исполнения при новом рассмотрении уголовного дела или материала.

Вместе с тем, как следует из представленных материалов, по результатам рассмотрения ходатайства осужденного Т, после отмены судом кассационной инстанции 25 февраля 2011 года постановления от 18 ноября 2001 года и направления материала на новое судебное рассмотрение, постановлением судьи Семеновского районного суда Нижегородской области от 26 мая 2011 года в удовлетворении ходатайства Т. о приведении состоявшихся в отношении него обвинительных приговоров в соответствие с действующим уголовным законодательством, отказано вновь. В обоснование доводов указано на то, что судимость по приговору от 25 октября 1998 года за преступление средней тяжести, на момент рассмотрения заявленного осужденным ходатайства является погашенной, в связи с чем правовые основания для изменения этого приговора отсутствуют.

Однако, отказывая в удовлетворении ходатайства о приведении приговора Чкаловского районного суда Нижегородской области от 25 октября 1995 года в соответствие с действующим уголовным законодательством, судом оставлено без внимания, что указанным приговором Т. признан виновным и осужден за совершение кражи, повторно.

В связи с введением в действие Уголовного кодекса РФ (в редакции Федерального закона от 13 июня 1996 года) квалифицирующий признак «повторности» был изменен на квалифицирующий признак преступления «неоднократно», который, в свою очередь, утратил силу в связи с изменениями, внесенными в уголовное законодательство Федеральным законном №162-ФЗ от 08 декабря 2003 года, что улучшает положение осужденного и является безусловным основанием для приведения приговора от 25 октября 1995 года в отношении Т. в соответствие с действующим уголовным законодательством, с обсуждением вопроса о возможности смягчения назначенного наказания.

Кроме того, как указывалось и судом кассационной инстанции, при отмене постановления от 18 ноября 2010 года, изменение приговора Чкаловского районного суда Нижегородской области от 25 октября 1995 года может повлечь определенные правовые последствия для приговора Нижегородского областного суда от 04 марта 2005 года, по которому в настоящее время отбывает наказание осужденный, поскольку судимость по приговору от 25 октября 1995 года погашенной не была и учитывалась при определении в действиях Т. рецидива преступлений.

Таким образом, при вынесении постановления от 26 мая 2011 года, в нарушение требований ч.6 ст.388 УПК РФ, указание суда кассационной инстанции, изложенное в определении 25 февраля 2011 года, не выполнено.

Неправильное применение уголовно-процессуального закона, явилось основанием для отмены указанных судебных решений.

Постановление президиума от 14 марта 2012 год

Нижегородского областного суда И.А.Потапова