Круглый стол в рамках проекта «Будущий Петербург»

19 марта 2013
(время и место проведения уточняются)

Проект «Жилая среда» – это отдельный цикл мероприятий и публикаций, посвященных жилой среде Петербурга в контексте передового мирового опыта. Проводится в рамках проекта «Будущий Петербург».

Задачи первого круглого стола — описать ситуацию в жилищном строительстве Петербурга «широкими мазками» и найти ответы на следующие вопросы:

• Повышается ли, с точки зрения участников процесса и профессиональных наблюдателей, качество жилой среды петербуржцев?
• Что можно сказать о новых жилых проектах, реализуемых в данный момент на окраинах — в СПЧ, зоне Пулково, Кудрово, Мурино? Насколько они обеспечивают новое качество жилой среды? 
• Какие элементы нового мирового опыта в жилищном строительстве уже заимствуются и могут быть заимствованы в ближайшем будущем? 

Наиболее интересные вопросы и повороты сюжета, затронутые участниками круглого стола, станут темами дальнейших мероприятий цикла, который в 2013 году организаторы, участники и научные партнеры проекта «Будущий Петербург» посвятят тому, чтобы:

• Привлечь внимание к проблеме качества жилой среды петербуржцев;
• Акцентировать ошибки и удачи в этой области;
• Установить, что такое хорошо и что такое плохо в области планирования, строительства и реконструкции жилья в Петербурге
• Выяснить, каковы современные стандарты качества, предлагаемые профессиональным сообществом Петербурга;
• Определить, какие мировые тренды в этой области являются образцом для Петербурга и могут быть переняты;
• Определить ресурсы влияния местных сообществ на жилую среду своих районов;
• Пропагандировать мировой и российский передовой опыт посредством лекций и мастер-классов;
• Определить эффективные механизмы улучшения качества жилой среды Петербурга и добиваться их внедрения в диалоге с властью и профессиональным сообществом.

Мероприятие является открытым, проходит при участии журналистов.

Аккредитация – mediapeterburg30@gmail.com

Да. Но вообще-то профессия архитектора – довольно универсальна, тебя просто учат определенному методу работы, а потом ты можешь довольно широко его применять. Я начал свою карьеру с того, что строил социальное жилье в Гренландии для инуитов. И потом какое-то время я занимался восстановлением средневековых церквей: интерьеров, органов, алтарей. И только потом я занялся урбанистическими проектами, в частности – закрыл Бродвей для автомобильного движения.

Что общего между восстановлением церквей и урбанисткой?

Не могу сказать, что тут много общего. Однако образование архитектора учит тебя творчески подходить к решению задач, связанных с объектами в пространстве. Этими объектами могут в равной степени оказаться и нож для сыра, и городской парк. В том и другом случае ты должен для начала понять, какие тут есть проблемы, выбрать те из них, которые кажутся тебе наиболее важными, а потом найти для них оптимальное решение. Трюк в том, что ты никогда и никому не сможешь доказать, что именно такое решение – лучшее. Так что архитектура – это не искусство строить дома, это искусство находить такие вот решения. Я еще когда-то занимался дизайном светильников.

Вы становитесь все более и более популярны в России, в определенных кругах во всяком случае. При этом, когда в России говорят Ян Гейл, подразумевают велосипед.

Я уже пожалел о том дне, когда заговорил о велосипедах. Я вообще-то не самый большой поклонник этого средства передвижения. Моя работа касается людей, и велосипедисты для меня – просто разновидность людей. Они преступники, они нарушают все правила и законы, и, тем не менее, они люди. Что-то вроде быстрых пешеходов. Я не концентрируюсь на велосипедах – это чертовы транспортные дела. Меня интересует город как место, где люди встречаются и общаются. Я думаю о том, как создавать демократичные общественные пространства, которые были бы доступны всем абсолютно. Важно, чтобы в публичных местах вы могли бы сталкиваться с разными представителями общества. Иначе люди будут знать только тех своих сограждан, которых показывают по телевизору. А по телевизору показывают в основном тех, кто сделал что-то плохое. В общем, велосипеды могут быть, но могут и не быть. В отчете, который мы делаем для Москвы, мы вообще их не упоминаем.

Что вы делаете для Москвы? У вас уже есть какая-то основная идея?

Вы думаете, я Вам вот что-то расскажу? Мы хотим представить в Москве, что называется, сразу весь пакет – с обозначенными проблемами, потенциалом и предложенными решениями. Если я скажу – давайте избавимся от парковок в Москве, и Вы завтра это опубликуете, например, с заголовком «Ян Гейл предлагает избавиться от парковок в Москве», меня с позором навсегда изгонят из города. Мне бы этого не хотелось. Я могу сказать, что в Москве мы будем работать отчасти на политическом уровне, разрабатывая стратегию на будущее. В первую очередь, мы хотим создать у политиков видение того, как развивать город. И только потом можно переходить к техническому уровню – что делать с улицами, площадями и так далее.

И все-таки, в целом – Москва такой же город, как и десятки других, в которых вы работали, или он требует какого-то специального подхода? Насколько вы оптимистичны в отношении Москвы – вы думаете, там можно что-то реально изменить в течение ближайших лет?

Давайте начнем с последнего вопроса. Я говорил сегодня на форуме, что изменения в городах невозможны без политической воли и лидеров, которые готовы ее реализовать. И то, и другое я вижу сейчас в Москве. Я знаю, что бывший президент Медведев говорил о том, что российские города должны стать лучше, что нынешнее качество среды в них – позор для нации. Они должны стать привлекательными и для туристов, и для проведения конференций, и для бизнеса. И о том, что люди в провинции не должны думать про столицу что-то вроде «боже, какой бардак», а должны воспринимать ее как место для реализации амбиций. И я думаю, что Медведев был абсолютно прав в том, что города не станут конкурентоспособными сами собой, Я думаю, что Собянина назначили, возможно, специально для того, чтобы улучшать качество жизни в Москве.

Несколько лет назад вы начали работать в Нью-Йорке. Как тамошние власти реализовывали предложенные вами планы?

Это было, в общем-то, поразительно – на каждой улице практически было заметно, как что-то изменилось, причем очень быстро. Главный залог их успеха состоял в том, что они делали простые дешевые вещи. Например, просто отгораживали пластиковыми стендами кусок улицы под общественное пространство, какое-нибудь летнее кафе. И только через какое-то время они делали то же самое более основательно. Они меняли все буквально за одну ночь.

Откровенно говоря, я не был в Нью-Йорке уже несколько лет, но многие мои знакомые, возвращаясь оттуда, говорили о том, что город разительно изменился.

Что именно вы предлагали Нью-Йорку?

Мы ничего особенно не предлагали. Мы их слушали, у них самих была масса идей. От нас они хотели получить исследование того, как функционирует город. И мы пришли к выводу, что ресурсы многих мест в городе недоиспользованы – что там могло бы быть больше людей, больше веселья, если хотите.

Они сами сказали, что хотят город, в котором было бы много велосипедистов и более широкие и удобные тротуары, больше общественных городских пространств.

Что значит городские общественные пространства – это что-то особенное?

Скажем, парк не является городским общественным пространством, потому что это место, куда человек отправляется, желая как раз таки покинуть городскую среду. А мы хотим создавать именно места, где можно делать те вещи, которые люди привыкли делать в городе – то есть выпить чашку кофе, пройтись по магазинам, встречаться с другими людьми. И городские общественные пространства должны функционировать круглый год, а не только в хорошую погоду.

Эти места должны быть под крышей?

Нет, совсем нет. Наоборот, у людей все больше потребности в свежем воздухе, солнце. Людям нравится находиться на улице.

В Петербурге мы тоже любим свежий воздух, но у нас тут довольно холодно зимой.

В Норвегии в этом отношении нашли какие-то разумные решения – обогреваемые беседки и навесы, где сравнительно тепло круглый год.

У них там горелки и пледы, так что они, закутавшись, могут сидеть там даже зимой. Норвежцы вообще эксперты в создании общественных мест на улице, которые функционировали бы 12 месяцев в году.

Вы много путешествуете, и много работаете в разных городах. Наверное, вы отчасти смотрите на город, как врач на пациента. Скажите, чем, с вашей профессиональной точки зрения разные города отличаются друг от друга? И как складываются ваши впечатления о городах – то есть, как вы ставите диагноз?

Один мой знакомый профессор говорил, что ты можешь адекватно воспринимать любой город только в течение четырех дней. Первые три дня после приезда и в день отъезда – только в этот период у тебя сохраняется свежий взгляд. С другой стороны, есть много мест, где я проводил довольно значительное время. Я год с семьей прожил в Канаде, я долгое время жил в Австралии, в Америке в Беркли и в Великобритании в Шотландии. Особенно для меня была интересна Канада. Они там все время жаловались на суровые зимы, а мне вот казалось, что у них прекрасный климат, фантастический совершенно. Моя жена говорила про канадцев, что можно подумать, будто все они итальянцы, которых насильно в Канаду переселили. Они застроили все свои города стеклянными пузырями таким образом, что они всегда могут находиться в тепле, и у них нет больше зимы. Правда, тут есть побочный эффект – лета у них тоже нет. Проводя свои исследования, мы выяснили, что у них, действительно, в году есть 40-60 дней, когда погода очень плохая, а в остальное время она вполне приемлемая и даже хорошая. А еще мы выяснили, что дней, пригодных для катания на велосипеде у них больше, чем в Копенгагене. И когда Вы мне говорите, что в Петербурге плохой климат, мне хочется Вам ответить: подумайте о тех прекрасных днях, что случаются здесь в течение года.

У Вас восхитительное лето с белыми ночами, а, когда оно заканчивается, у вас еще довольно долго стоит вполне сносная погода, ну вот, как сейчас, например. И только потом у Вас начинаются те ужасные дни, о которых все вы любите тут говорить. Сделайте свой город удобным для лучших дней в году, и тогда и в худшие он станет много лучше. А то получится как у канадцев. Они отстроили города под землей, и тем самым уничтожили весну, лето и осень – и все из-за сорока дней в году. Теперь они жалеют об этом и пытаются что-то исправить.

В жарких странах борются с жарой?

В Австралии, например, спасаются большим количеством тентов и зелени. Еще мы работали в Средней Азии – там на полу можно не только есть, там пол охлаждается. Они подводят под него морскую воду, и таким образом охлаждают все помещение примерно градусов на восемь.

Вы занимаетесь архитектурой уже больше пятидесяти лет – как изменились города за это время?

Это как раз то, о чем я пишу свои книги, эти самые перемены. В шестидесятых, когда я начинал работать, мир стремительно двигался к каким-то целям, а сейчас выяснилось, что эти цели вовсе не подразумевали создание хороших мест для жизни, так что нам приходится менять парадигму. И моя книга «Города для людей» – она как раз о смене парадигмы, о том, что от модернизма и технократии мы должны прийти к вопросам качества жизни людей, здоровья и так далее. Это то, что меняется, и мне удалось внести свой скромный вклад в эти перемены, и это, конечно, удивительное чувство – видеть результаты своей работы в такой долгой перспективе.

Как вы думаете, как изменятся города через еще пятьдесят лет.

Я думаю, что главные проблемы сейчас сконцентрированы не в наших городах, а в странах третьего мира. Мы сейчас идем от семи миллиардов населения к девяти миллиардам, и большинство из этих двух миллиардов будут жить в городах третьего мира, в Мумбае, Хошимине, Лагосе, Куала Лампур, Дакке… И, на мой взгляд, вызов состоит в том, чтобы не дать этим людям быть задавленными капитализмом, технократией, богатыми людьми, которые займут большую часть пространства. Там тоже должен быть найден баланс, позволяющий людям гулять и встречаться на улице. Я знаю, что очень интересные вещи в этом направлении делаются в Куритибе в Бразилии, в Боготе в Колумбии.

Сейчас в мире все больше и больше строят экогорода. Что вы о них думаете?

Они такие зеленые, что не могут не вызывать подозрений. Они так много думают о зелени, что забывают обо всем остальном. Зеленые города редко напоминают место, где хочется жить, Находясь в неудобном доме, человек едва ли утешится тем, что вокруг много травы и деревьев. «Зеленые» фрики напоминают мне велосипедных фриков – и те, и другие могут думать только о чем-то одном, а для создания полноценной среды необходим разносторонний подход. Фанатики всегда меня пугают. Я не устаю говорить о том, что мало создать просто здоровый город, или город без преступности, или город, где много зелени. Нужно думать обо всем сразу.

Есть какой-то критерий хорошего города?

Знаете, как-то во Вьетнаме одна женщина, посмотрев на фотографии Копенгагена, спросила меня: «У вас сейчас, наверное, бейби бум?». На самом деле, рождаемость у нас низкая, мы стареющая нация – но детей на улице действительно много. Вот это, наверное, и есть критерий хорошего города. Покажите мне, чем занимаются в городе старики и дети, и я скажу, насколько он благоприятен для жизни.

Вы чем-то, кроме архитектуры, занимаетесь?

Я в течение тридцати пяти лет играл традиционную джазовую музыку. У нас в группе всего семь человек, среди которых мой брат, два моих сводных брата и даже наш семейный доктор. Это называется большой квинтет.

У нас никогда нет времени на репетиции, мы делаем это для развлечения. К сожалению, большинство людей, для которых мы играли, уже умерли. Традиционный джаз – это музыка, понятная определенному поколению, и этих людей осталось не так много, и они уже не танцуют, но мы все еще играем.

Другое мое любимое занятие – это внуки. У меня их семь, старший недавно пошел учиться, а младшему всего два года. Мне нравится наблюдать, как они растут. Мы, конечно, стараемся быть хорошими бабушкой и дедушкой, показать им мир, берем с собой на каникулы, приглашаем к себе в гости и невероятно их балуем. И это – прекрасное времяпрепровождение.

Беседовала Мария Элькина

Тема сохранения историче­ских центров городов обсуждалась на всех крупных петербургских форумах 2012 года: на международном экономическом (ПМЭФ), международном инновационном (ПМИФ), форуме по недвижимости ProEstate и форуме «Будущий Петербург», проводимом по инициативе РБК в данный момент. Формальным поводом к непрерывной, по сути, дискуссии стала разработка городскими властями целевой Программы сохранения исторического центра Петербурга. Ее оценочная стоимость, возросшая за год с 300 млрд до 4 трлн руб., стимулирует интерес к обсуждению.

СКАЛЬПЕЛЬ ХИРУРГА ДЛЯ СТАРОЙ ЗАСТРОЙКИ

За решительную модернизацию высказался на ПМЭФ бывший главный архитектор Барселоны Хосе Асебильо: по его словам, центр Петербурга должен стать таким же современным, каким был 200 лет назад, а для этого городу «нужен инструмент замещения части старой архитектуры — лечение некоторых болезней невозможно проводить без хирургии, замены тканей, без сноса зданий не обойтись». С именитым иностранцем в корне не согласился архитектурный критик Григорий Ревзин. «Есть варвары, которые готовы обрушиться на любой исторический город под видом модернизации, и в этом огромная опасность», — заметил он. Директор российского Института экономики транспорта Михаил Блинкин встал на сторону Асебильо. «Города решают два вопроса: сохранять ли историко-культурную идентичность? Делать ли город комфортным для передвижения? — вступил в дискуссию московский эксперт. — В Барселоне на них отвечают «да-да». В Венеции и Флоренции — «да-нет». Большинство городов мира идет по пути «нет-да», когда многим жертвуют, зато хорошо едут. А у нас сейчас — «нет-нет».

Через несколько месяцев, выступая на пленарном заседании ПМИФ, Михаил Блинкин вернулся к тезисам испанского архитектора. «Хосе Асебильо, бывший моим соседом по одной из дискуссий, сказал, что в процессе реконструкции Барселоны пришлось принести в жертву порядка 80% старых построек, но при этом историко-культурная идентичность центра города не пострадала, — сослался на чужой опыт г-н Блинкин. — Полагаю, что другого пути нет, в том числе для Петербурга».

ВСЕ ТЕЧЕТ, ПРИЧЕМ НЕ ТУДА

Веские аргументы внесла в дискуссию, выступая на заседании «круглого стола» фо­рума «Будущий Петербург», главный архитектор института «ЛенжилНИИпроект» Ксения Шарлыгина. Эксперт напомнила, что историческая застройка Петербурга пережила целую серию тяжелых испытаний. «Большая часть старых районов города — это нынешние и бывшие жилые дома разного уровня, — отметила г-жа Шарлы­гина. — Среди них было немало особняков, но основную часть составляли доходные дома. Так вот, национализация собственности, прои­зошедшая после 1917 года, тяжелее всего ударила именно по жилому фонду».

Переход недвижимости из рук подготовленных и обеспеченных домовладельцев к пролетариату сам по себе стал драмой для старых зданий. «Понятие хозяина дома исчезло в принципе»,— констатирует Ксения Шарлыгина, потомственная жительница петербургского центра. Дальше больше: нарезка больших барских квартир на мелкие части, образование коммуналок, массовая стихийная перепланировка (которая продолжается поныне), разруха эпохи Гражданской войны, испытания блокады. «Одним словом, в послевоенный период Ленинград пришел к пониманию, что старая застройка разрушается и надо что-то делать», — вспоминает г-жа Шарлыгина.

Комплексный капитальный ремонт проходил в Ленинграде с 1960 по 1985 год. Ежегодно в его орбиту попадали 60—70 домов. В результате, по оценке Ксении Шарлыгиной, около трети жилого фонда Старого города подверглось реконструкции. Оставшиеся 70% жилой застройки нуждаются в ремонтно-реконструктивных работах, а степень их радикальности может быть разной, — полагает она и резюмирует: «Речь идет о физиче­ском сохранении Старого города».

ВЕЧНАЯ ПЕРЕСТРОЙКА

«Точно ли мы сохраним исторический центр, подвергнув реконструкции 70% жилого фонда? — вступает в полемику заместитель директора Института территориального развития Владимир Аврутин. — Ведь когда заменяются основные конструктивные элементы, включая перекрытия, то, по сути, мы получаем новые дома за ширмой старых внешних стен». «Не только интерьеры, но и фасады и объемы зданий во многих случаях менялись, — соглашается Ксения Шарлы­гина. — Но я думаю, что мы шли правильным путем. Исторический центр города — музей, без всякого сомнения. Но экспонаты этого музея одновременно являются средой жизнедеятельности людей».

Также, по ее словам, надо учитывать, что «петербургские дома радикально перестраивались с момента их возникновения, пожалуй, ни один город в мире не перестраивался так активно и постоянно, как наш». Как считает Ксения Шарлыгина, «сохранение исторического центра — это прежде всего неизменный облик открытых пространств — улиц, ансамблей, дворов, здания будут меняться, это неизбежно и закономерно». Получается, что у Хосе Асебильо, говорящего о «замене части старых тканей» как о единственном способе развития города, есть единомышленники в Петербурге.

ТРЕБУЙТЕ ВОСПРОИЗВОДСТВА ДНК

Еще в прошлом году идея ввести мораторий на любые вмешательства в историческую застройку пользовалась в Петербурге большой популярностью. Сейчас стало ясно: изменения происходят в любом случае — либо как развитие, либо как деградация. Атмо­сфера, при которой нельзя тронуть ни одного камня — хотя бы из страха прослыть варваром, — однозначно запускает второй сценарий: разрушение физической ткани города, творческий застой, а также инвестиционный провал. «На месте инвесторов я не пошел бы работать в две российские столицы в том состоянии, в каком они сейчас находятся», — заявил ведущий канала РБК-ТВ Игорь Виттель на пленарном заседании ПМИФ под одобрительный гул аудитории. Таким образом, развитие является не альтернативой сохранению, а его ключевым условием.

В то же время развитие должно быть консервативным — в применении к историческому центру Петербурга эта фраза не является оксюмороном. Представитель градозащитного движения, директор центра экспертиз ЭКОМ Александр Карпов, предложил взять за основу принцип «развития через воспроизводство». Это значит, что новые объекты в исторической части города могут появляться, но так, чтобы облик Старого Петербурга оставался неизменным. Похожую мысль высказывает архитектор Михаил Мамошин, рассуждая о «генетическом коде» города. По его словам, планировочные решения, форма окон и целый ряд других характеристик вместе составляют уникальную ДНК историче­ского Петербурга. Эту ДНК можно описать и требовать ее воспроизводства в процессе любой реконструкции и реновации.

Бережное развитие исторического Петербурга, возрождение его преимуществ возможно только в случае комплексного освоения центральных территорий, уверен исполнительный директор ОДЦ «Охта» Александр Бобков. «Когда девелопер строит точечный элитный объект, он не решает проблем центра, собирает на себя все возможные протесты общественности и создает дисгармонию этого объекта с окружением», — поясняет свою мысль г-н Бобков.

Кроме того, как он подчеркивает, гармоничное развитие центра может быть только частью развития всего города. «Нередко проекты, которые стремятся в центр, являются для исторических районов случайными и появляются в Старом городе только потому, что нет условий для их выгодной реализации в «сером поясе» и новых районах», — заключает Александр Бобков.

Елена Кром

Медиахолдинг РБК, совместно с пулом партнеров, провел IV ежегодный Форум «Будущий Петербург». Итоговый день Форума, результирующий цикл состоявшихся в октябре-ноябре 2012 года мероприятий, прошел 19 ноября. Гостями пленарного заседания Форума – «Трансформация городов: направление ключевых изменений» – стали всемирно известные урбанисты и участники масштабных программ городского развития. Иностранные спикеры рассказали о том, как менялись крупные города Запада в конце XX и XXI веках, какие стереотипы пришлось ломать архитекторам, и как достигались компромиссы между разными группами городских сообществ. Российские спикеры и эксперты Форума обсудили возможности для реализации проектов развития в сегодняшнем и будущем Петербурге.

Датский архитектор и консультант по городскому дизайну Ян Гейл, делясь своим опытом переустройства Копенгагена, Нью-Йорка, Лондона, обозначил общий для всех городов мотив изменений: они хотят найти гармонию «жизни между зданиями». По его убеждению, нужно перестать ориентироваться на город как место для машин, нужно обратиться к человеку – к тому, как он движется в «каменных джунглях», что ожидает от города, и что может ему дать. Нужно создавать особую среду для пешеходов и велосипедистов, чтобы передвижения по городу были безопасными для человека любого возраста и приносили ему удовольствие. С этой точки зрения, об уровне развития города целесообразно судить по тому, много ли детей можно встретить на его улицах. «Например, в столице Дании нет бэби-бума – наоборот, там
существуют демографические проблемы. Однако туристам кажется, что город наводнен детьми. Это потому, что Копенгаген уже 50 лет развивается как мегаполис, ориентированный на людей, здесь много пешеходных зон и открытых публичных пространств, проложены
велодорожки. Родителям не страшно отпускать детей в город», – сказал Ян Гейл на пленарном заседании.

Комментируя факт проведения Форума «Будущий Петербург», Гейл отметил: любая частная инициатива людей, которые собираются вместе, чтобы менять город к лучшему, не дожидаясь решений правительства, имеет хорошие перспективы. «Когда мэр Нью-Йорка Майкл Блумберг начинал преобразования в городе, он первым делом позвал в свою команду нескольких людей как раз из подобных организаций», – подчеркнул урбанист.

Неправительственную инициативу проведения Форума, направленного на развитие города силами компетентных горожан, в этом году поддержали около 500 человек, принявших участие в «круглых столах», дебатах и конференциях «Будущего Петербурга». В течение двух «форумных» месяцев состоялись такие мероприятия как форсайт-проект «Промышленный пояс Петербурга: сколько оттенков у серого? Что известно о трети территории Петербурга, и как эффективно использовать этот ресурс», встреча девелоперов, промышленников и инвесторов «Cерый пояс — территория компромисса», дебаты «Антропология реконструкции исторического центра: для кого и за чей счет?», дискуссия «Петербург на колесах: приоритетные транспортные проекты», дискуссия «Кто оплатит будущее? Инвестиции в девелопмент в условиях неопределенности» и другие. Как отметили участники мероприятий, знания горожан о сегодняшнем Петербурге в результате заметно расширились, и подходы к развитию города стали яснее. Не менее важно, что умножилось число людей, желающих находиться в диалоге с представителями других групп городского сообщения, нередко имеющих другое мнение.

Об итогах обсуждений на Форуме «Будущий Петербург» читайте тематические полосы «Будущий Петербург» на страницах РБК daily на следующей неделе.

Истории о том, как менялись крупные города Европы в конце XX и XXI веках, какие стереотипы пришлось ломать архитекторам и как в процессе развития городу не потерять себя рассказывали на форуме «Будущий Петербург», организованном РБК, известные европейские урбанисты.

«В современном мире мы ориентируемся на транспортные проблемы, а не на проблемы людей. В городе машин постепенно уничтожается достоинство человека, – объясняет Гейл.

Петербург, в котором сейчас чувствуется острый дефицит уличных реакционных зон, который перетянут неэффективными «серыми» промышленными поясами, при грамотной городской программе реновации может увидеть изменения на своих улицах буквально через несколько лет. Как уточнил французский урбанист Николя Бушо, Северная столица в состоянии справиться с проблемами крупных промышленных городов за 5-6 лет.

К подобным юридическим головоломкам готовятся и в петербургском правительстве. Первый заместитель председателя комитета экономического развития, промышленной политики и торговли Александр Никонов, говоря о программе развития исторического центра города, обозначил, что в ближайшем году все усилия властей будут сосредоточены на юридической проработке проектов.

А.Никонов, комментируя дальнейшие шаги властей, подчеркнул, что до момента утверждения финального варианта проекта развития исторического центра, нужно будет решить несколько важных задач. «Мы затрагиваем такую территорию, в которой наблюдается сложная система собственности. Помещения в одном доме могут принадлежать как государству, так и частным лицам, – отметил чиновник. – Поэтому процесс запуска программы реновации центра мы должны начать с внесения в федеральные правовые документы изменений, которые позволят реализовать поставленную задачу».

Можно долго спорить, насколько реально и устойчиво решение властей заняться одной из тяжелейших градостроительных проблем современного Петербурга, но важно другое. Чиновники наконец-то решили попробовать, а значит представления людей, способных принимать решения на уровне города, постепенно меняются. У обитателей города появился шанс на диалог. И форум «Будущий Петербург» – часть этого процесса.

Ян Гейл

Самым именитым гостем Форума, безусловно, станет Ян Гейл. Всемирно известный архитектор и консультант по городскому дизайну, профессор Датской королевской академии изящных искусств – Гейл участвовал во многих проектах городского дизайна по всему миру. Жители Лондона, Нью-Йорка, Мельбурна, Сиднея и других крупных городов до сих пор благодарны Гейлу за избавление улиц от диктата автомобилей. Гейл является автором множества публикаций и книг, самые известные из которых – «Жизнь между зданиями» и «Город для людей», давно стали настольными книгами каждого, кто интересуется насущными проблемами больших городов. Кто знает, возможно, нынешний визит датчанина поможет, наконец, сделать первые шаги к тому, чтобы начать «копенгагенизацию» Петербурга?

Николя Бушо

Одним из ключевых моментов форума станет выступление известного французского урбаниста Николя Бушо. Проработав более 10 лет в градостроительном секторе Парижа, а затем основав собственное научно-исследовательское агентство Renaissance Urbaine, Николя Бушо начал активно продвигать свои инновационные идеи по всему миру. Сегодня ни одно крупное мероприятие в сфере урбанистики не обходится без его экспертного участия. География проектов и публичных выступлений Николя Бушо включает в себя не только Европу, но и Россию, другие страны БРИК, Восточную Азию и Северную Америку. К слову, француз не в первый раз окажется в нашей стране. В 2011 году он посещал Томск и Владивосток, представляя свои концепции долгосрочного развития городов. Бушо также известен своей работой над проектом «Le Grand Paris» в команде архитектора Жана Нувеля. Особенностями проекта, первыми успехами и проблемами в его практическом воплощении французский урбанист поделится с посетителями Форума.

Не останется «Будущий Петербург» и без внимания ближайших соседей. Многие петербуржцы, находясь в Хельсинки, посещали современный креативный квартал Arabianranta (арабский берег, фин.). Еще 10 лет назад некогда промышленный район был приютом для бездомных и маргинальных личностей. После того как в помещениях бывшей стекольной фабрики разместился Университет искусств и дизайна, начался отсчет существования нового проекта, не имеющего аналогов в северной Европе. Новый квартал совмещает в себе настолько различные социальные группы, что его уже окрестили Лаборатория жизни Хельсинки (Helsinki Living Lab). Благодаря этому жилой район Arabianranta уже стал достопримечательностью Хельсинки. Привлекательным для туристов его сделают особая атмосфера, природа, жители и, конечно же, дизайн. Именно о том, как зародилась и претворялась в жизнь идея квартала Arabianranta расскажет Президент Университета искусств и дизайна Кари Халинен.

Все эти выступления ждут Вас 19 ноября.

К такому выводу пришли участники конференции «Программа сохранения центра: поговорим о главном». Мероприятие проходило в рамках ежегодного Форума «Будущий Петербург» при поддержке Российской академии художеств и Гильдии управляющих и девелоперов. Соорганизаторами выступили портал «Петербург 3.0» и Центр экспертиз «ЭКОМ».

Участники дискуссии обратили внимание, что при обсуждении задачи сохранения (или реновации – в терминах есть заметные расхождения) исторического центра речь идет в основном о судьбе зданий – памятников, фоновой застройке и т.д. «О людях почти не говорят», – констатировала руководитель Форума «Будущий Петербург» Елена Кром. Между тем любые масштабные изменения городской среды приводят к серьезным последствиям для населения. Эксперты сошлись в том, что конечный результат реновации (по большому счету ее успех) во многом будет зависеть от того, как будет проходить социальное обновление центра. «Нельзя реконструировать одну часть города, не понимая, что в итоге произойдет с другими частями, – выразила общее мнение старший научный сотрудник Института социологии РАН Татьяна Протасенко. – Планировщики должны знать, где какое население живет и как распределятся потоки».

Она затронула еще одну проблему, сопутствующую радикальным преобразования городской среды. «Те, кто занимается реновацией, должны решить, до какой степени следует прислушиваться к общественному мнению», – сказала эксперт, заметив, что мнение людей далеко не всегда основывается на рациональных мотивах. «Во время опросов по поводу проекта строительства «Охта-центра» люди, которые жили рядом с местом будущего строительства, часто отзывались о проекте вполне положительно, – привела пример Протасенко. – Напротив, те, кто жили далеко от этого места, никогда в нем не бывали и плохо представляли себе, что там собираются строить, высказывались против».

Тему изменений структуры населения продолжил директор ЦНСИ Олег Поченков. Он напомнил, что процесс комплексного изменения городской среды в мировой практике получил название – «джентрификация». И термин этот в большинстве случаев употребляется с негативным подтекстом, поскольку фактически означает зачистку территории от беднейших слоев населения. «Проблема, – подчеркнул эксперт, – не только в социальной справедливости, но и в том, что мы получаем своего рода «элитное гетто», то есть территорию с однородным составом населения».

Об опасности возникновения элитных социальных анклавов предупредила и старший научный сотрудник Института социологии РАН Татьяна Протасенко. «В Париже в самых богатых кварталах наблюдается самый высокий уровень уличной преступности», – привела она пример.

Между тем, участники круглого стола отметили, что процесс обновления жилого фонда в центре Петербурга и, как следствие, увеличение цены квадратного метра неминуемо приведет к тому, что вернуться в обновленный центр не сможет почти 70% его нынешнего населения.

Впрочем, как следует из слов генерального директора компании «БКН-Девелопмент» Левана Хазарова, попытки избежать такого сценария противоречат самой логике реновации исторического центра. «С одной стороны, мы хотим создать в центре новое высококачественное жилье, – объяснил он свою точку зрения, – с другой – хотим оставить там людей, которые не в состоянии это жилье содержать».

Эту мысль по-своему продолжил директор Центра экспертиз «ЭКОМ» Александр Карпов, «очень может быть, что на ту недвижимость, которая возникнет в результате реконструкции, не найдется достаточного количества покупателей».

Идею о естественном разделении городских территорий на престижные и менее престижные поддержал исполняющий обязанности генерального директора Megapolis Property Management Роман Иваницкий. «В любом крупном мегаполисе рано или поздно происходит расслоение районов, – объяснил он. – В итоге центр города с хорошо развитой социальной инфраструктурой и близостью к уникальным объектам архитектуры, музеям и театрам, ухоженным паркам и скверам, изначально получил статус премиальной зоны, а окраины города – в противоположность центру, стали считаться соответственно, менее престижными».

Впрочем, заметил Иваницкий, у городской власти есть инструменты, которые позволяют избегать слишком больших перекосов: «Четкая градостроительная политика и активное развитие социальной и транспортной инфраструктуры районов, расположенных на окраинах города, может сбалансировать ситуацию и сделать любой район города удобным и комфортным для проживания».

Санкт-Петербург имеет некоторый опыт масштабных преобразований в историческом центре, продолжила дискуссию главный архитектор Института «Ленжилниипроект» Ксения Шарлыгина. «Комплексный капитальный ремонт 1970-х — середины 1980-х годов по существу был реконструкцией», — сказала она. Однако происходила эта реконструкция в особых условиях, когда в роли заказчика, проектировщика и исполнителя выступало государство, осуществлявшее преобразования директивным методом. Впрочем, и тогда определенные изменения в составе населения центра происходили. «Во-первых, хорошее жилье, появившееся в результате капремонта, активно разбиралось чиновниками, — рассказала Ксения Шарлыгина, — во-вторых, многие переселяемые из коммуналок в маневренный фонд больше всего мечтали в нем и остаться».

Условия, в которых предстоит осуществлять реновацию центра, принципиально иные, чем в середине прошлого века. Напрямую управлять структурой населения городских территорий невозможно — люди селятся там, где хотят и могут себе позволить. Это, в свою очередь, повышает значимость выбора инструментов будущих преобразований и, соответственно, оценки их социальных последствий. «Джентрификацией нужно и можно управлять, — выразил эту мысль Олег Поченков. — Чтобы избежать ее негативных последствий, чисто рыночных инструментов недостаточно».

Таким образом, заключили участники дискуссии, ведущая роль в управлении социальными переменами должна принадлежать государству. Его главная задача – спрогнозировать будущие изменения. В социологии эта процедура получила название social impact planning – планирование приемлемых социальных эффектов.

Одно из препятствий в этой работе – объективный дефицит информации о структуре населения городских территорий. «Все, что мы знаем о центре Петербурга, может поместиться на очень небольшой носитель, – резюмировал Александр Карпов. – А вот то, чего мы не знаем, – это целая энциклопедия. В этом смысле сегодняшняя дискуссия – это первый серьезный шаг к тому, чтобы раздвинуть границы».

Дискуссия, организованная медиахолдингом РБК и порталом «Петербург 3.0» совместно с ЦСР «Северо-Запад», Гильдией управляющих и девелоперов и другими партнерами, открыла цикл мероприятий, которые проходят в октябре – ноябре 2012 года в рамках IV общегородского форума «Будущий Петербург». Мероприятия форума тематически и жанрово разбиты на две части. Помимо дискуссий в программу включен особый формат мозгового штурма – архитектурный и девелоперский форсайт, посвященный анализу конкретных проектов в «сером поясе».

«С одной стороны, Петербург все больше сталкивается с проблемой дефицита пространства для развития, – объяснила актуальность заявленной темы руководитель проекта «Будущий Петербург» Елена Кром, – с другой – значительная часть городской территории фактически выведена из развития, не используется».

Разговор о масштабности проблемы «серого пояса» продолжил замруководителя департамента оценки Института проблем предпринимательства Алексей Шаскольский. По его данным, загрузка предприятий, в промзонах Петербурга сегодня составляет в среднем 35%, оборудование на этих предприятиях изношено на 60-70%. «При этом, – продолжил эксперт, – если в среднем европейском городе промышленные предприятия занимают около 10% общей площади города, то в Санкт-Петербурге на «серый пояс» приходится более 40% территории». Промышленные объекты, резюмировал Шаскольский, давно не выполняют свою историческую функцию, однако по-прежнему являются фактором, усугубляющим транспортные проблемы: 82% экономически активного населения проживает на окраинах, но 45% рабочих мест сосредоточено в центре.

Еще некоторые цифры, иллюстрирующие потенциал «серого пояса», озвучил генеральный директор компании PETERLAND Юрий Зарецкий. «В Петербурге около 60 промзон, половина из которых подлежит преобразованию, – привел Зарецкий данные исследования, проведенного его компанией. – Это порядка 6 тыс. га. На сегодня доля преобразованных территорий составляет не более 8% от возможного, активный редевелопмент идет в 6-7 зонах».

Дальнейшая дискуссия коснулась вопроса о том, как именно, с точки зрения градостроения, следует осуществлять редевелопмент «серого пояса». Как заметил архитектор Никита Явейн, стереотипный подход, предполагающий полный снос промышленных построек, далеко не всегда оптимален. Явейн сослался на опыт целого ряда городов Европы, где здания бывших заводов зачастую не сносятся, а используются под новые функции, причем, как правило, смешанные – офисные помещения, жилая недвижимость, музеи и гостиницы. «Таких примеров много во Франции, Италии, Финляндии и Великобритании, – продолжил Никита Явейн. – Везде наблюдается одна тенденция – снос фасадов – минимальный, и очень свободный, творческий подход к перепланировке». Задача, подчеркнул эксперт, – найти оптимальный (как эстетически, так и экономически) вариант использования промышленных построек.
На вопрос о том, означает ли это, что «серый пояс» может стать территорией компромисса между старым и новым городом, Явейн ответил: «Должен быть, но у нас нет механизмов для реализации этой идеи».

Участники дискуссии сошлись в том, что применительно к Петербургу главная проблема – точечный редевелопмент «серого пояса», отсутствие единой концепции развития промышленных зон. «Надо понимать, что «серый пояс» – это не сумма промышленных зон, – выразил эту мысль заместитель генерального директора ЗАО «Петербургский НИПИград» Михаил Петрович, – это территория вокруг центра города». Эту мысль поддержал гендиректор ЗАО «Найт Фрэнк Санкт-Петербург» Николай Пашков. «Сегодня все проекты в «сером поясе» – это проекты частных девелоперов, – констатировал Пашков. – Развиваются только территории с явным коммерческим потенциалом, который есть далеко не у каждой промзоны. В итоге мы получим несбалансированное развитие – многих функций будет не хватать».

Бизнес способен «выесть изюм из бублика, – согласился Алексей Шаскольский, – но без активной поддержки государства он проблему «серого пояса» не решит». Более радикально эту мысль сформулировал эксперт Гильдии управляющих и девелоперов Борис Юшенков: «Девелоперы не просто «выедают изюм» – они вбивают гвозди в городскую ткань». Чтобы избежать данного сценария, подчеркнули эксперты, государство должно само действовать в логике девелопера.

О том, что это может означать на практике, рассказал замгенерального директора по градостроительной деятельности Института территориального развития Владимир Аврутин. «Нужна долгосрочная стратегия развития города, – предложил эксперт. – И она должна быть отражена в генплане 2015 года». Рассуждая о ключевых приоритетах, которые должны быть обозначены в стратегии, Аврутин подчеркнул: «Промышленности в центре быть не должно, об этом нужно прямо заявить и подкрепить это соответствующими налоговыми (не административными) стимулами».
Тему роли государства в преобразовании «серого пояса» продолжил вице-президент, управляющий директор Банка ВТБ Александр Ольховский, который отметил, что задача первого этапа – консолидировать территории, которые сегодня раздроблены между огромным количеством собственников. «Нужно определить оптимальный размер территории, которая может находиться в руках одного девелопера», – продолжил свою мысль Ольховский и подчеркнул: «Роль государства в решении данной задачи – ключевая. Если ее не решить, то все замыслы о комплексной реновации так и останутся замыслами».

Вторым этапом, по мнению Александра Ольховского, должна стать разработка комплексной стратегии развития той или иной территории. Задача государства здесь состоит в том, чтобы обозначить ключевые приоритеты, которые станут ориентиром для девелоперов. «Не нужно работать с отдельно взятыми зданиями, – резюмировал Ольховский. – Это неправильно. Нужно работать с территориями».

Преобразование промышленных зон не должен означать, что Петербург отказывается от развития промышленности. Такую точку зрения высказал управляющий партнер АйБи ГРУПП, вице-президент Гильдии управляющих и девелоперов Сергей Игонин.

«У Петербурга нет никакого постиндустриального будущего – мы на этот поезд уже опоздали, – пояснил он свою мысль. – Я убежден, что промышленное развитие – это будущее Петербурга. Поэтому мы должны определиться: какая промышленность нужна городу и сколько ее должно быть. И только после этого можно решать судьбу промышленных зон». «Серый пояс» – это колоссальный потенциал для развития самых разных функций, – добавил Игонин. – Но реализовать его без участия государства по определению невозможно».

Обсуждение показало, что сегодня в Петербурге одновременно существуют два способа восприятия проблемы «серого пояса». С одной стороны, огромные неэффективно используемые городские территории – это гигантский клубок проблем, решение которых хочется отложить еще на несколько лет. С другой стороны, промзоны, многие из которых находятся на потенциально дорогой земле и в редевелопменте которых власть и бизнес концептуально ничем не ограничены, являются своего рода подарком судьбы. Пока в Петербурге явно превалирует первая точка зрения. Однако мнения, высказанные участниками круглого стола, говорят о том, что процесс изменения восприятия уже начался.

Дискуссия продолжилась в формате форсайта, участники которого обсуждали практические подходы к реализации сформулированных на круглом столе идей. «Проекты, которые мы рассматриваем в ходе форсайта, должны показать, что у нас есть возможность практического решения важных для города проблем, – объяснил суть мероприятия генеральный директор Института урбанистики Антон Финогенов. – Иными словами, эти проекты имеют стратегическое значение – они должны показать, что у города либо есть перспектива, либо ее нет».

Публикации о форсайт-сессиях читайте в ближайшие дни на сайте spb.rbc.ru и портале spb30.ru

«По экспертным оценкам, почти 20 тыс. га в черте Петербурга заняты промышленными предприятиями, в большинстве своем давно не работающими, – объясняет важность темы руководитель проекта «Будущий Петербург» Елена Кром. – Как городская власть, так и предпринимательское сообщество сходятся в том, что наличие огромных территорий, которые в силу разных причин не могут использоваться в интересах развития города, является одной из главных стратегических проблем Петербурга». Острота этой проблемы с годами растет, однако пока ни у чиновников, ни у бизнесменов нет четкого представления о том, как осуществить реновацию «серого пояса».

Организаторы назвали «серый пояс» территорией будущего, потому что именно здесь существует возможность построить город нового типа, комфортный и современный, не нарушая исторического облика Санкт-Петербурга. Такой возможности не существует в центральной части города, поэтому освобождая «серый пояс» для масштабной реконструкции и нового строительства, город обеспечит сохранение своих традиционных ценностей. Но какие именно территории и объекты должны создаваться на пространстве серого пояса, какие актуальные задачи Петербурга могут быть решены в результате преобразований, как обеспечить гармоничное сочетание традиции и новаторства в архитектурных решениях проектируемых пространств, – эти вопросы остаются открытыми, и свою версию ответов на них предложат (и нарисуют) участники форсайта.

В частности, в рамках форсайта будут рассмотрены несколько вариантов развития территорий на набережной Обводного канала. Эти решения будут готовиться в течение месяца, начиная с 12 октября, командой студентов архитектурных вузов, направляемых их старшими товарищами — градостроителями, архитекторами и девелоперами, при участии представителей смежных профессий (напр. социологов).

Соорганизаторы Архитектурного и девелоперского форсайта «Серый пояс — территория будущего» – Российская Академия художеств, Лаборатория Градпланирования, НКО «Свободное Пространство». Форсайт проходит при поддержке Агенства Стратегических Инициатив (АСИ).