В когтистых лапах желтого тигра

Автор: Борис Мазо

Источник: Газета «Деловой Петербург»

О переменах в стратегии России и Петербурга и о перемещении экономического центра на Восток рассуждает Владимир Княгинин, директор фонда «Центр стратегических разработок «Северо-Запад».

Восток уже становится экономическим и финансовым центром. Это не гипотетическое далекое будущее, а среднесрочная перспектива. Ключевые для России рынки сырьевых товаров и товаров первичной переработки постепенно смещаются в Азию. Развивая добычу сланцевого газа, Америка почти полностью сама себя обеспечивает им. В Европе не просто снизилось потребление газа, поставляемого «Газпромом», но сжиженный газ стал дешевле газа из трубопровода. Все отказываются от контрактного трубопроводного газа и покупают спотовый сжиженный. Китай впервые выступил значимым и сильным игроком на газовом рынке. Страны Юго-Восточной Азии продолжают строить на побережье терминалы по регазификации. Азиатский рынок газа для России по-другому заиграл. Он становится замыкающим.

По прогнозам Международного энергетического агентства, пик потребления нефти в странах ОЭСР наступит в 2012-2014 годах, затем начнется спад. Это связано и с альтернативной энергетикой, и с возможным широкомасштабным запуском производства электромобилей. Во многих странах ветровая энергетика становится ключевым объектом инвестиций. Она занимает либо второе, либо первое место в структуре генерируемых мощностей.

Еще одно обстоятельство, из-за которого уходит нефть как основное моторное топливо, — это изменение структуры дальних перевозок. Все большее значение получают скоростные железнодорожные магистрали. Причем не только в Европе, но и в Америке. Идет замещение нефти, и главным нефтяным рынком становится азиатский.

В Азии не собираются отказываться от нефти и газа?

— Урбанизация в Китае продлится еще лет двадцать, автомобилизация только началась, а рядом гигантская Индия. И, несмотря на то, что Китай сейчас является одной из лидирующих стран по вводу мощностей ветровой энергетики, Китай и Индия в лидерах по подготовке технологической платформы производства электромобилей и автомобилей на сжатом воздухе, объемы выпусков традиционных авто будут у них только расти. Они еще долго будут потреблять нефть за счет первичной урбанизации и индустриализации.

Рынок металлов тоже смещается в сторону Азии. Россия имеет относительно модернизированную металлургию. Но уровень технических переделов в целом ниже, чем в США, Европе и Японии. Часть российских мощностей специализируется на низкосортном прокате. Это в основном арматура, нужная при строительстве. И увеличивать потребление чернового металла будут в основном азиатские страны. Рынок коксующегося угля также постепенно переориентируется на Юго-Восточную Азию. Эта же тенденция ожидает рынок древесины.

Соответственно, Европа будет закрываться, а Азия открываться для российского сырья. Поэтому не совсем правильно говорить, что будущее мира когда-нибудь нескоро переместится в Азию. Для нас это уже серьезный факт. Даже еще не поставляя существенную долю ресурсов напрямую в Азию, мы уже ощущаем ее дыхание. Не понимать и не знать того, что сейчас происходит в Азии, означает иметь слепую зону на своем собственном стратегическом поле.

Что из себя сегодня представляет Азия? Можно ли говорить о едином пространстве?

— Так исторически получилось, что мы имеем гораздо худшее понимание того, что такое Азия, чем Америка или Европа. Для нас азиатская повестка только-только проявляется. Это связано со встречей на высшем уровне стран — участниц ШОС в 2009 году, с подготовкой саммита АТЭС 2012 года, с нефтегазовым сахалинским проектом, с последними проектами по атомной энергетике в Юго-Восточной Азии. По европейскому прогнозу, доля атомной энергетики в Старом свете должна снижаться в пользу возобновляемой. Рынок Азии открыт для России, несмотря на то, что корейские строители атомных станций уже получают, а китайские будут получать заказы на возведение атомных энергоблоков. Потенциал у них гигантский, но полностью завладеть всеми заказами на строительство они не смогут. В целом Россия будет удерживать долю в 15-20% всего рынка строительства АЭС. Главными заказчиками будут Индия, что-то строится во Вьетнаме, возможно, позже присоединится Индонезия. Рынок такой большой, а квалифицированных кадров так мало, что никто из нескольких игроков не сумеет монополизировать рынок. Мы строим, французы строят, и места хватает.

Вывод первый: многие рынки для нас уже включают Азию как значимого игрока. Другой вопрос, станет ли Азия Средиземноморьем современности, тем самым чудесным местом, где творилась цивилизация всей Европы, станет ли главным торговым перекрестком, логистическим центром, товарным поставщиком. И главным финансовым центром.

Азия нас победит?

— Кто-то говорит, что азиаты нас уже победили. Посмотрите, как они живут во время кризиса, как мы живем во время кризиса. Другие утверждают, что азиаты отстают на целую эпоху. Они переживают эпоху первичной индустриализации, как некогда Советский Союз. Тогда многим европейцам казалось, что вот-вот СССР снесет старушку Европу на обочину цивилизации. Но первичная индустриализация, урбанизация закончились, и вскрылась технологическая и финансовая отсталость. Далее проявилось культурное и правовое отставание. То же самое позднее происходило с Японией. В 1990-е годы опасения, что японцы все скупят и разорят Америку, присутствовало. И что? Америка осталась ведущей страной. А японские инвестиции пошли на пользу Америке. Не знаю, пошли ли они на пользу Японии.

То же самое будет и с Китаем, а потом с Индией, которая еще не начала своего рывка. В Китае урбанизация достигла уже 50%. Если учесть, что китайские города прибавляют примерно 1,5-2,0% жителей в год, то еще лет двадцать у них будет продолжаться рост городов. Культурные особенности Индии другие. Уровень урбанизации значительно меньше, и когда там начнется первичная индустриализация, появятся такие мощные фильтры на товарных и сырьевых потоках и такое количество рабочих рук будет приведено в промышленность, что пока неясно, куда произведенный товар будет пристроен.

Новые технологии как рыночное явление пока запускает только Старый свет. Азия занята первичной индустриализацией. Другое дело, что Европе и Америке придется потесниться.

Разве сегодня все решает не скорость перемещения информации и знаний? Ведь вроде урбанизация и индустриализация — это все идеи и рычаги влияния XX века?

— Действительно, поменялось многое, но индустриальное никогда не убивает постиндустриальное. Созданный в одном месте технологический процесс за счет новых знаний и подходов может быть раздроблен на части, которые могут быть выведены в другое пространство. Но сама по себе индустрия не исчезает, она по-другому локализуется.
Но управляется она из соседнего мозгового центра, расположенного в более комфортных условиях?

— Он может быть вынесен с производственной площадки. Но отказывать Китаю или Индии в понимании этого процесса нельзя. Ресурсы столь громадны…

…что мозгов Старого света не потребуется?

— Нет, они пригодятся, но и свои будут задействованы. И в какой-то момент ученик может превзойти учителя. Например, индийские университеты в целом весьма среднего качества, это видно по мировым рейтингам. Но Индия может легко сформировать целый корпус талантливых инженеров и исследователей. Там такой объем студентов, что страна непременно родит большое количество талантов, даже гениев. Собрать их из огромной массы нормально подготовленных людей задача вообще-то непростая, но решаемая. И получить в результате мощный инженерный или исследовательский корпус вполне реально. Будущим Индии и Китая невозможно уже пренебрегать. Мощный индустриальный рывок дает им возможность думать и реализовывать придуманное.

Вывод второй: Азия обладает огромным потенциалом роста, который будет продолжаться ближайшие 20-30 лет. В третьих, первые два фактора приведут к перераспределению политического веса. Азия будет наращивать политическую и военную мощь. И Старому свету придется с этим считаться. Например, сегодня Шанхайская организация сотрудничества, одним из организаторов которой является Россия, на Западе воспринимается как выразитель интересов Китая.

Какова в этом движении роль Петербурга?

— Петербург — одна из точек связки с Азией. Так сложился транспортный трафик. Сейчас главный грузоотправитель — Китай, и, возможно, по итогам кризиса главным грузооператором также станет Китай, поскольку дела у грузоперевозчиков не блеск. Резко упали грузоперевозки, и теперь держателями основных линий могут выступить китайцы. Им нужны порты-хабы, глубоководные порты для судов-контейнеровозов с большой осадкой, которые расположены на Северном море (Роттердам, Гамбург и др.). Балтийское море — это фидерные порты, Петербург — это крупнейший фидерный порт Балтики. Пока функций логистического центра на Балтике он не выполняет. Это связано в том числе и с нашей ситуацией с таможней и пограничным контролем. Но в обозримой перспективе эти проблемы будут решены. Хабом Петербургу не быть, но он стоит на азиатской линии, пусть как крайний фидерный порт. Так как значительная доля азиатского экспорта идет из Северного моря в Балтийское и это направление включает Петербург как морской вход в Россию, он имеет не меньшее значение, чем Владивосток. Также нужно учитывать, что сейчас Китай меняет технологическую платформу, и не факт, что сложившаяся логистическая ситуация сохранится. Возможно, Китай перестанет перевозить такой объем товаров, вынося производства ближе к потребителю. Например, для российских потребителей китайцы уже начинают строить свои предприятия на территории РФ. Но сборочные заводы многих азиатских компаний ставятся в Петербурге не только поэтому: в других местах нет необходимого объема квалифицированной рабочей силы. Плюс достаточно развита логистика. Таким образом, от дальнейшей интеграции России в Азию Петербург, безусловно, выиграет.

Петербург всегда позиционировался как европейский форпост. Под грядущим или уже пришедшим азиатским влиянием придется ли городу меняться ментально и культурно, превращаясь в азиатский город?

— Азиатским городом становиться бессмысленно, да это и невозможно. А вот что необходимо — становиться толерантным и терпимым. Удивительно: город, возникший в России как другой, иной по ментальности и культуре, сегодня не отличается терпимостью. Ведь Петербург до сих пор не похож на большинство российских городов. И похож не будет никогда, как никогда ни один другой российский город не станет похожим на Петербург. Но лидером по толерантности и по способности привлекать разные этнические, финансовые, промышленные группы Петербург пока не стал. Москва уже больше «плавильный котел», допускающий к себе разный люд.

Так, может, Азия вестернизируется?

— Несомненно. Но они проделали очень сложную внутреннюю работу, чтобы принять западную цивилизацию. Китай, когда принимал решение об индустриализации, обрабатывал и примерял огромные пласты западной жизни. Причем образ жизни усваивается быстрее, чем западные идеалы. Происходит несомненная вестернизация Востока. Мое ощущение от Токио, что это Европа из их мультфильмов. Выглядят они как европейцы — такие же дома, модели поведения. Но Япония, по выражению Френсиса Фукуямы, остается страной для японцев. Они плохо принимают иностранцев и никогда не станут экономическим центром Европы.

Тезис Фукуямы состоит в том, что в какой-то момент развитие Японии застопорится, потому что не сможет абсорбировать лучшие мировые идеи и не сможет продемонстрировать себя миру как лучшую страну. Ведь первые американцы, переселившиеся из Старого света, строили лучшую Европу. Вполне возможно, что азиаты точно так же строят лучшую Европу. Только американцам удалось, и поэтому Америка имеет глобальное влияние на мир. Потому что она не просто стремилась доминировать, быть главной, а быть лучшей и хорошей для приезжих.

Удастся ли это азиатским странам — большой вопрос. Что предложит Китай? Что предложит Индия? Индийы настаивают, что в отличие от Китая они страна демократическая, толерантная. Нацеленная на возможности человека жить так, как он хочет.

Москва более близкий Востоку по ментальности город, чем Петербург?

— Не уверен. Москва не азиатский, а европоцентричный город. Она более открыта для другого этноса, другой культуры, но надо разбираться — это терпимость или безразличие. Не выдается ли наплевательское отношение к другому за форму московской толерантности.

Глобальное влияние Востока не приведет ли к смене питерских на московских? В России будут потребны не руководители европейского типа, а более азиатского, удельно-княжеского?

— Нет, такой связки я не прослеживаю. Да и насколько хватит сил у Петербурга производить генерации творческих и активных людей? Насколько полон творческой активностью сам Петербург? Есть ли в городе лица новой генерации, способной куда-то вести других людей? Столь ли он продуктивен, чтобы продолжить поставлять стране топ-менеджеров? Ответ не столь очевиден, как в конце девяностых. Петербург уже давно не открывает новое для России. Ведь часто новое — это способ интерпретации чужого опыта.

Идея «плавильного котла» важна потому, что свой опыт, внесенный в старые заимствованные смыслы, рождает новое. Китай в этом смысле показателен. Шанхай, например, стал одним из мировых центров дизайна. Они взяли европейский дизайн, полностью не смогли или не захотели его скопировать и произвели свое, рождающее новые смыслы и новую жизнь. Такое ощущение, что в Шанхае сейчас творится история нового мира. Лучший город для лучшей жизни. Кстати, у самих китайцев именно такое ощущение. Они считают, что будущее у них, это вопрос времени. Они уверены, что они первые, лучшие, наиболее работоспособные и образованные. И этому не стоит противостоять.